Однажды, перед самым началом рабочего дня, я подобрал бездомного щенка на улице Артёма в Донецке. Щенок был потрёпанный жизнью, покрытый уличной пылью, с худыми боками и умоляющими глазами. Не придумав ничего лучше, я занёс его в офис и спрятал в далёком углу своего кабинета, надеясь, что никто не заметит.
Но щенок упрямо выбирался из укрытия и тонко поскуливал, будто умолял о помощи. Вскоре все коллеги обратили внимание на его присутствие маски вежливости и привычного равнодушия посыпались одна за другой.
Вот Марина Викторовна секретарь широкого сердца, молодая, лучезарная, всегда с тщательно накрашенными глазами. Увидев щенка, она отвернулась, и голос её дрогнул:
Алексей Александрович! Ну как вам не брезговать такую грязь сюда тащить?! Ведь тут работать людям надо!
Её обычно приветливое лицо скривилось от раздражения, а на полу осталась разбитая маска мнимой дружелюбности.
Щенок, не ведая ни о чём, весело вилял грязным хвостиком у моих ног.
Уборщица Нина Владимировна, всегда строгая, с резкими движениями и вечно усталым взглядом, вдруг подошла поближе. Морщины на её лице смягчились, губы растянулись в неожиданную улыбку:
Ой, какой ты пушистенький! Алексей Александрович, это у нас личный или рабочий визитёрик?
У её ног словно скомканно лежала маска раздражения передо мной стояла добрая и чуткая женщина.
Коллега Сергей Иванович, душа компании, обожает шутки и всегда всех поддерживает. Но в этот раз он даже на порог не переступил, а, повернувшись на полпути, скривившись, пробурчал:
Бездомные звери это всегда заразу и грязь тащат…
Его былой весёлости не осталось и следа, но у двери осталась тонкая грязная маска показного оптимизма и псевдо-доброты.
Но больше всех меня поразил мой начальник, Анатолий Сергеевич. Он всегда строгий, малоразговорчивый, взгляд у него тяжёлый, будто гранитный. Но сегодня он молча вошёл, посмотрел на меня и щенка, и вдруг сдержанно сказал:
Алексей Александрович, тебе, по-моему, надо сегодня домой пойти. Возьми малыша с собой, работы подождут. Только собаку не выбрасывай… живое же не игрушка.
И с каким-то странным стеснением снял свою неприступную маску, тепло и по-человечески улыбнувшись, после чего аккуратно прикрыл за собой дверь.
Я стоял в кабинете, а у моих ног лежали сорванные личины людей, которых я знал по многу лет. Вдруг я словно впервые увидел каждого из них такими, какие они есть на самом деле. И понял, что всю жизнь смотрел лишь на маскиЯ взял щенка на руки. Он робко прижался ко мне, и я почувствовал, как маленькое сердце колотится от счастья или, может быть, наконец от спокойствия.
Я вышел из офиса вместе с ним, и пока мы шли по коридору, люди расступались, кто-то отпускал колкие реплики, а кто-то просто молча смотрел вслед. Но мне уже было всё равно: впервые за долгое время казалось, что даже самый серый день может изменить некая крошечная, трепещущая жизнь, доверившаяся тебе без остатка.
На улице был ранний рассвет, город только просыпался. Я вдохнул свежий воздух и вдруг понял, как странно просто снятие одной маски человеческой или собачьей может изменить чью-то судьбу.
Щенок посмотрел на меня из-за воротника, с широко распахнутыми глазами, полными веры и преданности. Может быть, в этой временной паре босса в помятом пиджаке и уличного оборванца с хвостом было больше человечности, чем в целом офисе за целый год.
Я улыбнулся, и впервые за долгое-долгое время понял: иногда, чтобы увидеть настоящих людей рядом, достаточно помочь тому, кто сильнее всего нуждается в помощи. И вновь идёшь домой не один а с другом, которого не надо снимать, чтобы быть собой.
