«Больше ты не только в руки его не возьмёшь, но и никогда не увидишь своего внука!» — история одной свекрови, которая сгубила семью
Отношения со свекровью — как лотерея. Кому-то везёт, кому-то — нет. А бывает, будто сама судьба испытывает тебя на прочность. Так случилось с моей подругой Анастасией, которая годами жила в кошмаре, созданном одной женщиной — матерью её мужа, Галиной Петровной.
Когда Настя встретила Игоря, ей едва исполнилось двадцать. Он был старше, уже разведён, с двумя детьми от первого брака. Но несмотря на всё, между ними вспыхнуло настоящее чувство. Они верили, что смогут преодолеть любые преграды — и прошлое мужа, и косые взгляды. Но одно оказалось сильнее их — его мать.
С первого дня Галина Петровна не скрывала неприязни. Ей не нравилось буквально всё: юность Насти, её скромность, её голос, её желание любить и быть любимой. Свекровь то и дело подкладывала «сюрпризы» — то язвительным словом, то мелкой пакостью. Настя терпела, надеялась, что однажды между ними потеплеет. Но ошиблась.
Сначала Галина Петровна притащила в дом щенка, хотя знала, что у Насти аллергия, а в квартире уже жили кот и попугай. Дом превратился в хаос. Потом начала выбрасывать «лишнее» — книги, фотографии, даже подарки, оправдываясь: «Когда ребёнок родится, всё равно некогда будет этим заниматься». Но самое страшное ждало впереди.
Когда Настя попала в больницу на сохранение, свекровь осталась в доме и вела себя как полновластная хозяйка. Она изрезала свадебное постельное бельё на тряпки, выбросила половину вещей. Насте было больно и страшно — она чувствовала себя чужой в собственном жилище. Но самое ужасное случилось позже.
Перед родами они доделывали ремонт. Игорь позвал мать помочь. Та тут же потребовала, чтобы Настя, на девятом месяце, красила стены. Когда та отказалась, Галина Петровна фыркнула:
— В наше время женщины до самых родов в колхозе работали, а ты изнеженная, только бы бездельничать!
Игорь молчал. И в этом молчании было предательство.
После родов Настя вернулась в дом уже другим человеком. Она понимала — здесь ей нет места. А когда в детском пледу, подаренном свекровью, обнаружила булавки — сердце остановилось. Показала мужу. Он отмахнулся: «Тебе кажется». Тогда она швырнула плед в печь и смотрела, как огонь пожирает её последние иллюзии.
Прошло время. Спина болела, ребёнка надо было вести в поликлинику. Помощи не было. Игорь вызвал мать. Та явилась с выражением святой страдалицы на лице. Всю дорогу не умолкала: «Ты слабая, Настя. Мой сын мог найти себе жену получше. А ты только ноешь».
Настя молчала. Сжимала зубы. Думала только о малыше.
На обратном пути Галина Петровна, не дождавшись зелёного света, с младенцем на руках бросилась через дорогу. Машины резко тормозили, водители орали, а Настя стояла, как вкопанная, сердце разрывалось от ужаса.
И тогда что-то в ней сломалось.
Прямо на улице, не сдерживая слёз, она закричала:
— Ты чуть не убила моего сына! Ты отравляешь мне жизнь с самого начала! Запомни, Галина Петровна, больше ты его не увидишь! Никогда! Ты для меня — никто!
А потом выдохнула то, что копилось месяцами:
— Может, ты и правда хотела, чтобы я не вернулась из роддома? Может, булавки в пледе — не случайность? А если ты наводила порчу? Хотела, чтобы я исчезла, как исчезла первая жена?
Свекровь онемела. А Настя развернулась и ушла.
Брак рухнул. Игорь так и не сделал выбор. Он продолжал оправдывать мать, игнорируя страдания жены. Настя собрала вещи и уехала с ребёнком, забрав самое важное — своё достоинство и сына, который заслуживает расти без токсичной бабушки.
Теперь она одна. Работает. Снимает квартиру. Растит мальчика. И хоть трудно, говорит: «Я выбрала свободу. Я выбрала здоровье — своё и его. Я больше не буду жить в страхе».
А вы бы простили такую свекровь? Или тоже поставили бы точку?
