Ну, слушай историю про Лидию Петровну, у неё же жизнь как в сериале…
Ей 65, всю жизнь одна поднимала двоих детей — Светлану и Дмитрия. Муж погиб, когда Диме было четыре года, и пришлось ей одной и за папу, и за маму. Работала, не разгибаясь, лишь бы дети выучились, в люди вышли.
Вроде всё получилось. Света замуж вышла, уехала в Питер. А Димка, хоть и умный, с институтом окончил, но как застрял с матерью, так и не спешил съезжать. Говорил: «Зарплата маленькая, временно». Лидия Петровна терпела — ну, думала, вот-вот остепенится.
И вот он объявляет: женится на Ирине, которая старше его на десять лет. Ладно, пусть. Лидия Петровна надеялась, что после свадьбы молодые съедут, пусть даже в съёмную квартирку. Но не тут-то было.
Сначала Ирина стала ночевать у них всё чаще, потом раз — и уже со своими чемоданами переехала. А потом оказалось, что у неё ещё и сын есть, Артём, десяти лет. Просто привела его однажды, будто так и надо: «Теперь он с нами живёт».
А потом Димка как выдал: «Мам, ты на кухню переезжай. Артёму нужна своя комната». Вот так, без разговоров. В квартире, которую Лидия Петровна сама купила, сама содержала…
А дальше — хуже. Дмитрий работу потерял, денег в доме не стало, и все расходы легли на её пенсию. А они — Димка, Ирина, Артём — целыми днями на диване, ужин ей готовить, за ними убирать…
В один день Лидия Петровна не выдержала, позвонила Свете, разрыдалась в трубку. Рассказала, как живёт на кухне, как её в собственном доме сделали прислугой.
Света тут же примчалась. Увидела мать — синяки под глазами, спина сгорбленная. И как дала брату разгон: «Ты мужик или нет? Жена, ребёнок чужой, а вы все на шее у матери сидите? Дом её, а она на кухне ютится!»
Димка молчал. Ирина, кстати, сбежала к подружке, а Артём в углу сок пил, вообще не вникал.
Но что-то в Димке перещелкнуло. Может, правду наконец услышал. Через неделю нашёл работу, пусть и не шикарную, но стабильную. А через месяц съехали с Ириной и её сыном — сняли однокомнатную, начинать с нуля.
Лидия Петровна тогда впервые за долгое время вздохнула свободно. Проснулась утром — тишина, покой. Никто не командует, не выгоняет её на кухню. Может, теперь и пенсия у неё нормальная начнётся — без унижений и чужих ртов за её столом.