Приметил себе чужую жену
Когда мы начали жить вместе, Дудников сразу показал, что он человек мягкий, ведомый и без особой воли.
Все его дни зависели от того, с каким настроением он встанет утром. Редко когда бывало, что он поднимался веселым, шутил, хохотал и заражал смехом весь дом.
Куда чаще он ходил по дому тяжелый, вздыхал, пил литрами крепкий чай, курил свои «Погарские» и был мрачен, как туча ну, как это часто бывает у людей творческих специальностей. А относил себя Виктор Дудников именно к таким он преподавал рисование, труд и иногда музыку (когда Галина Ивановна брала больничный) в сельской школе под Ярославлем.
Искусство манило его, но на работе творческий потенциал реализовывать было негде. Поэтому страдал дом Виктор оборудовал себе мастерскую, и выбрал под это самую просторную и светлую комнату. Хотя вообще-то Катя хотела сделать из нее будущую детскую.
Но дом принадлежал Виктору, и спорить с хозяином Катя не решилась.
Комната быстро оказалась уставленной мольбертами, треногами, заваленной брикетами глины, тюбиками масляных красок, до потолка складывались какие-то штуки из бересты и гипса. Дудников то с увлечением что-то лепил, то сутками писал неясные натюрморты, то ваятельствовал с утра до ночи, полностью погружённый в свой творческий поток.
Ни одной проданной работы всё оставалось в доме; стены были обвешаны картинами, которые Катя, между прочим, терпеть не могла. Полки и серванты ломились от разнокалиберных корявых фигур из глины.
Если бы это были настоящие произведения! Но, увы.
Знакомые художники, что по молодости забредали в гости, вынужденно ухмылялись, переглядывались, предпочитали не обсуждать увиденное, отводя взгляд от ярких пятен и корявых статуэток.
Ни один не похвалил.
Только старый Лев Герасимович Печеркин (академик и другая деревенская знаменитость), приняв дюжину стопок терпкой рябиновой, не выдержал:
Господи, что за мазня, Витя! Кому ты впариваешь, а главное зачем?! Ни одной приличной вещи не увидел! Разве что хозяйка ваша вот, красота истинная.
Дудников, уязвленный в самое сердце, начал шуметь, топать по доскам, кричать, чтобы жена выставила Льва Герасимовича за ворота.
Пошёл вон, супостат! гремел он, да ты сам давно творить забыл, а я вот творец! Просто тебе завидно, понятно?!
…Печеркин, спотыкаясь, выбежал на крыльцо. Катя догнала его и поспешно прошептала извинения:
Простите, Лев Герасимович, не стоило вам его работы обсуждать прямо при нём. Я виновата, не предупредила…
Печеркин махнул рукой:
Деточка, не держи зла и не оправдывай его. Жалко мне вас, вот и всё; красивый у вас дом, да только эти диковинные поделки всё портят. Такие вещи надо прятать, а ваш Виктор на показ выставляет. Всё это, Катя, отражение человеческой души. А у него, прости, душа пуста, как и его холсты.
Почтительно поцеловав Катю в руку, он ушёл.
Виктор же злости не мог забыть долго: бил свои горшки, рвал холсты, скандалил с женой целыми днями.
***
При всём этом Катя мужу не перечила. Она смирилаcь: будет родятся дети, возьмётся за ум, переделает мастерскую в детскую комнату, всё будет налаживаться.
Первые месяцы семейной жизни Виктор старался приносил дом домой свежие яблоки, отдавал всю зарплату, заботился о молодой жене.
Но чем дальше, тем хуже: к жене стал безразличен, с деньгами стал жаден и всё взвалил на Катю и хозяйство, и заботу о себе, и даже уход за его матушкой.
Когда Катя с надеждой узнала, что ждёт ребенка, Виктор был рад, но радость быстро сменилась горечью через неделю Катя оказалась в районной больнице и потеряла ребёнка.
Узнав печальные новости, Виктор стал нервный, озлобленный, накричал на жену, закрылся дома и отказался пускать её.
Открой, Витя…
Не открою! всхлипывал он за дверью. Ты подвела меня! Ты должна была дать мне наследника, а ты… Из-за тебя мама на больничной койке! Уходи, не хочу тебя видеть, умоляю.
Катя опустилась на крыльцо, глаза потемнели.
Мне тоже больно, Витя… Пусти домой.
Но он был глух, и она так и просидела до самой ночи.
Наконец дверь открылась Виктор запер дом, выругался и ушёл прочь, даже не глядя на бывшую жену.
Катя зашла в избу и рухнула на постель.
Утром соседка пришла с вестями: не стало его матери. Сердце не выдержало.
Это окончательно сломало Дудникова: он уволился, слёг, и прямо заявил жене:
Я тебя не любил. И не люблю. Мать хотела внуков вот я и женился. Ты всё разрушила, мне тебя не простить.
Катя была потрясена, но решила не бросать его.
Шли недели. Дудников не вставал, почти не ел, пил только воду. Обострилась язва. Он почти не двигался.
Когда объявили о разводе, Катя пережила много слёз.
Пыталась утешить Виктора, тот лишь отмахивался: поправлюсь выгоню, ты отравила мне жизнь.
***
Уходить Катя не могла идти-то было некуда. Мать выдала свою дочку едва со школы в неудачную семью, а сама уехала к вдовцу в Сочи, долгое время мечтав о море. Дом матери был быстро продан, и Катя осталась без крыши над головой.
Она попала в западню.
***
День настал, когда продукты в доме закончились. Катя наскребла по сусекам, сварила последние пшённые крупы, отыскала последнее уцелевшее яйцо от своей куры-несушки и накормила бывшего мужа жидкой кашей, перемешанной с желтком.
Вся жизнь её теперь была такая: кормила не младенца, как мечтала, а взрослого мужчину, который никогда её не ценил.
Я схожу на ярмарку, из соседнего Борисова приехала торговля. Попробую поменять курицу на продукты…
Виктор, лежащий на кровати, лишь глухо буркнул:
На кой её менять? Свари бульон.
Катя нервно теребила подол своего единственного платья того самого, что было ещё с выпускного, в нём же выходила и замуж, другого-то так и не появилось.
Не могу… Я не смогу зарезать Пеструшку. Лучше поменяю.
Ну и простота, фыркнул Виктор, к каждой курице имя, дурочка.
Катя опустила глаза. Но Виктор, вдруг оживясь, приказал:
И мои поделки прихвати на продажу, может, кому нужно.
Катя вынужденно взяла пару «гжельских» свистулек, пузатую глиняную свинью-копилку и, не дожидаясь новых указаний, вышла из дома.
Картины брать не хотела стыдно было, да и кто их купит.
***
На улице стояла жара. Катя, обливавшаяся потом, сжимала под мышкой тряпичную сумку с курицей.
На селе был праздник: мед, оренбургские платки, пастила, шашлыки на каждом углу, музыка лилась, люди смеялись и гуляли.
Катя остановилась у последней лавки, жалея, что приходится расставаться с Пеструшкой.
Курочка была необычайно умная, игривая пострадав в детстве, она потом шла к Кате за лаской всегда первой, хромая.
Вот и сейчас, курица пыталась высунуться из сумки смотрела с любопытством.
***
Седовласая торговка на рынке подмигнула Кате:
Возьми сережки или цепочку, красавица.
Спасибо, я курицу продаю. Несушка отличная.
Курицу? Куда ж мне её…
В этот момент парень лет тридцати пяти появился рядом:
Давай-ка сюда курицу.
Катя вытащила Пеструшку, отдала парню видно, он ей не знаком.
Сколько стоит? Дёшево. Почему?
Немного хромает, но здоровая.
Покупаю. А это что у тебя?
Глиняные свистульки… копилка.
Парень осмотрел: рассмеялся.
Тоже возьму. Люблю хендмейд.
Старушка-торговка усмехнулась:
Дениска, всё скупишь? Иди на шашлыки брату помогай!
Катя испугалась:
Стойте, если вы торгуете мясом, курицу не отдам! Она не для мясника!
Денис, крепко удерживая курицу, уверил:
Ты что, не бойся. Маме в подарок. У нас хозяйство, не шашлыки. Приезжай навещай Пеструшку.
Катя облегчённо вздохнула.
***
Дойдя до дома, она увидела, что к ней подъехала старая «Нива». Из окна выглянул Денис:
Девушка, есть ещё поделки? Куплю, скоро праздничный сезон.
Катя улыбнулась:
Ой, да у нас вся антресоль ими заставлена…
***
Дудников, услышав шаги и разговор, громко попросил воды:
Софа, где вода?..
Денис, вошедший за Катей, мельком бросил взгляд на Виктора и обратил внимание на картины:
Интересно, кто автор?
Я! вскочил с кровати Дудников. Не просто рисую, а пишу, вы поняли?!
Любопытные этюды, сдержанно заметил Денис.
Пока Виктор напыщенно хвастался своими работами, Денис всё чаще смотрел в сторону Кати. И она это чувствовала, румянец на щеках тут же вспыхнул.
Эпилог
Катя удивилась, насколько быстро «исцелился» больной супруг, как только нашёлся покупатель его работ.
Денис появлялся каждый день, иногда покупал картины, чаще разные фигурки. Дудников старался как мог, заполнил мастерскую свежей мазней.
А между Денисом и Катей быстро возникло чувство, которое с каждым днем всё усиливалось.
В итоге Денис увёз Катю. Домашние картины бросил прямо в печку, фигурки сложил в мешок и так и не знал, что с ними делать.
Он запомнил Катю в её простом платье, со скупой сумкой на плече, совсем юную.
Он с первого взгляда почувствовал вот, она, его судьба. Разузнал всё, понял, что девушка несчастна.
Вот и приходил каждый день ради встречи.
***
Дудников не ожидал такого поворота. Как только Катя ушла к Денису, картины перестали покупать, дом опустел.
Дудникова стало мучить осознание: такую женщину потерял заботливую, терпеливую, красивую. Жену, которую нигде больше не сыскать.
Понял поздно.
Дошло до того, что он сам смеялся сквозь слёзы: теперь некому и воды подать, некому сварить кашу или налить чай, некому убрать в доме и во дворе
Вот как порой бывает: простился с тем, кто был самым дорогим.
