Ой, слушай историю, какая у меня с подругой приключилась до сих пор вспоминаю с легким вздохом.
Всё, Илья, хватит, никакой свадьбы не будет! вдруг выдала Марина, взвинченная до предела.
Мариш, да ты что? растерялся Илья. У нас ведь всё хорошо было!
Хорошо? хмыкнула Марина, села на корточки, закусила губу А через пару минут как выстрел: У тебя носки воняют! Я не готова всю жизнь этим дышать!
Представляешь, каково это до матери донести? Марина приходит домой:
Всё, заберу заявление, свадьбы не будет!
Так и сказала ему?! ахнула её мама. Ну, это вообще!
Мам, ну а что, мне врать что ли? Ты разве сама не замечала?
Да кто не замечал… смутилась мама, ну… неприятно, конечно. Но, доча, это ж исправляется! Носки можно стирать, ноги мыть, дезик купить Что ты так сразу?
Мама! Я замуж хотела, а не малыша усыновлять с вечными напоминаниями иди, помойся! возмутилась Марина. Ты ж сама парня нахваливала: Илья, парень добрый, золотой! Обалденный!. А ещё: “Тебе уже двадцать семь, пора бы, дочка, замуж и внуками радовать!” это до сих пор в ушах звенит.
Мариночка, я думала, ты уже всё решила. Судя по всему, ты и вправду всё обдумала, раз решилась разорвать… Но носки! Ты могла бы мягче!
Чтобы он понял надо прямо, мам. На его языке.
***
А если вспомнить, с чего всё начиналось Илья казался Мариночке таким простым, забавным. У него всегда одни джинсы, одна футболка меняет цвета лишь по праздникам. Понтов не кидал, не разглагольствовал о Малевиче, зато о советских фильмах мог разговаривать всю ночь глаза у парня светились.
С ним и правда было уютно и спокойно, без лишних соплей и драмы. После её вечных поисков идеального, как глоток свежего воздуха.
Через пару месяцев прогулок по московским кинотеатрам и кафешкам он вдруг робко говорит:
Мариш, а хочешь, ко мне зайдём? Я сам пельмени налепил! Угощу…
Тут у неё сердце и дрогнуло по-домашнему, так тепло. Кому не хочется, чтобы угощали именно своими?
Пошла, конечно…
***
Но когда Марина зашла к Илье домой сразу помрачнела. Вроде грязи нет, но хаотично всё: стены уныло-серые, ни обоев, ни картинок. Диван старый один валик вместо подушки. На полу коробки, книжки, газеты, чуть ли не кроссовки из центра Золотое яблоко. Пыль в воздухе, запах будто студенческое общежитие в начале семестра.
Всё было похоже на времянку, из которой как будто собрался уехать, но застрял.
Ну как тебе моё царство? ухмыляется Илья, размахивая руками, будто представлен премьер-министру.
Марина и улыбнулась, и сглотнула не ругаться же сразу.
Пошли на кухню там будто сама жизнь остановилась: на столе пыль, в мойке тарелки с засохшими остатками, чашки сплошной налёт, на плите кастрюля, видавшая лучшие годы СССР Она зацепилась взглядом за чайник.
Интересно, а каким он был раньше? подумала про себя Марина.
Настроение испортилось до нуля.
Она слушала Илью вполуха, хотя он пытался веселить анекдотами и историями, но когда принес тарелку пельменей отказалась есть, сославшись на диету.
Потом дома всё прокрутила в голове. По сути парень живет один, не успевает бытом заняться, но это же не катастрофа? А что если дальше не изменится так и будет навсегда?
Вроде ерунда, а осадок остался
***
Потом Илья пришёл к Марине. Предложил руку и сердце, подарил скромное серебряное колечко за десять тысяч рублей нашёл где-то на Арбате. Отец с матерью Маришки уже мечтали о свадьбе.
Быть невестой приятно, но Марина каждый раз, оставаясь одна, вспоминала мутный чайник у него на кухне… И понимала: он не просто предмет, а сигнал. То же самое будет со всем с бытом, с отношением к жизни, к ней самой…
Пару раз она воображала свои семейные будни: просыпается, идёт на кухню, а там недопитый чай, крошки, грязная чашка. Скажет: Илюшка, уберись!, а он как смотрел на ту квартиру, так и на Марину: с удивлением, без понимания, что вообще не так. Каждый день объясняй, убирай, повторяй И всё это не замечается, а её терпение кончается.
А мама всё поёт: Ой, Мариночка, дочка моя, Слава Богу, жениха нашла!
***
И вот замуж
То нежное тепло испарилось, осталось только чувство тревоги.
Марина, ты у меня счастлива? спрашивал Илья постоянно, с надеждой в глазах.
Конечно! выдавливала она, хотя внутри каждое конечно отдавалось болью.
В итоге, поделилась с подругой.
Катюш, что делать? Меня достала вся эта бытовюшка, грязь, мелочи
Да ладно, удивилась Катя, мой Серёга после себя весь холодильник раскомпоновал танк пройдёт и не заметит! На такие вещи никто из мужиков не обращает внимания!
Вот и беда прошептала Марина. Они не видят, а я буду видеть всю жизнь. Тальцем, по капле, всё у меня внутри выгорит…
***
Обвинять Илью она не могла он честный, ничего не скрывал. Просто другой мир, другая планета, где грязная чашка это норма, а для неё тревога.
Дело даже не в чистоте, а в том, что разные взгляды на жизнь. Это трещина, а не просто недопонимание, её скоро пропасть разделит.
Лучше сейчас остановить, чем через пару лет сидеть у разбитого корыта.
Дождалась удобного случая…
***
Позвали их на домашнюю вечеринку. Прихожая, разувание, шутки…
Вдруг запах, отчётливо на носок Ильи!
Марина сначала не поняла, потом увидела все вокруг морщатся, и так стыдно стало, что хоть беги через чердак на улицу.
Она молча вышла в прихожую, оделась и ушла.
Илья догнал на улице, схватил за руку, она только и выпалила:
Всё! Не будет никакой свадьбы!
***
Так и не было свадьбы.
Маришка уверена всё правильно сделала, и не жалеет ни капли.
А Илья…
До сих пор не поймёт: что такого? Ну, носки, бывает протрубил бы воздух, снял быА Марина, идя по вечерней улице, вдруг почувствовала легкость, будто воздушный шарик оторвался внутри. Она остановилась, глубоко вдохнула прохладный московский воздух и улыбнулась:
Вот оно! Я снова сама у себя.
Прошла пару кварталов, зашла в любимую кофейню, взяла себе латте, села у окна и стала наблюдать за прохожими. На душе ни обиды, ни сожаления, только какое-то настоящее, честное спокойствие.
В этот момент ей пришла в голову мысль: самое сложное не решиться уйти, а поверить, что можно встретить того, с кем не придётся делать себя меньше ради мира в быту и чужой нелепой нормы.
А подруга Катя отправила короткое сообщение:
Ты молодец. Ты как чистая чашка без сколов.
Марина улыбнулась, смахнула с колен пару невидимых крошек, и впервые за долгое время почувствовала: счастье ведь и правда начинается там, где не надо притворяться.
