Анечка, сходи, пожалуйста, в магазин, купи хлеба, голос Марии Фёдоровны был полон усталости и прозвучал где-то далеко, не сразу сливаясь для семилетней девочки в осмысленную просьбу. Девочка худенькая, с золотистыми косичками вскинула голову, проглотила слюну: хлеба давно не было.
Конечно, мамочка
Аня терпеливо ждала, когда ей в ладошку вложат несколько потрёпанных гривен. В магазине на углу, круглосуточном «Продукты», их всегда встречала тётя Лида полная и шумная женщина, от которой пахло кофе и мятной карамелью. Она ахала, выдавая Ане батон, а иногда незаметно подсовывала девочке молочный шоколад или пригоршню конфет.
Эх, как же тяжело детке такой расти… Такая умница у этих пьющих людей, качала головой Лидия Николаевна, наливая себе очередную чашку растворимого кофе «Три в одном».
Аня бежала домой так быстро, как только могла, стараясь не поддаться запаху тёплой, хрустящей корочки ведь если вести себя хорошо, мама обязательно отломит ей краюшку, а сверху положит несколько сочных шпротин, стекающих янтарным маслом на мякиш. Она ест медленно, смакуя, аккуратно пережёвывая лакомство: сегодня родители явно снова ждут гостей бутылки на столе переполнены, ужина другого не предвидится. А значит, надо быстро ускользнуть. В прошлый раз папа так ударил, что потом два дня кружилась голова, а нос не переставал кровить.
Шурша старым линолеумом, Аня выскользнула из холода подъезда. В её кармане осталась четверть корочки и целая рыбка. Во дворе было на удивление тихо для апреля: ночной Льгов будто вмиг вымер. Соседская музыка доносилась приглушённо, а собственные тяжёлые мысли девочка разбавила тёплыми шоколадными конфетами, приберегая их в кармане. Сегодня можно не торопиться домой, можно даже зайти к тёте Лиде она угощает сладким чаем со сливками, разговаривает по-доброму Всё-таки как хочется друга, чтобы было кому рассказать о своих мечтах и кто мог бы идти рядом, когда возвращаться домой страшно.
Но вдруг из кустов у мусорных баков раздался жалобный писк. Сердце болезненно кольнуло: там, среди грязного тряпья, в разваливающейся коробке из-под сапог дрожал крохотный полосатый котёнок. Аня осторожно протянула руку. Котенок, уловив запах шпрот, начал с жадностью вылизывать ей пальцы. Девочка прыснула от смеха.
Ты голодный, наверное? А у меня есть для тебя вкусное, смотри! с торжеством она положила возле носа котёнка целую рыбку, а остаток хлеба съела сама. Кушай, родной.
Маленький зверёк немедленно вцепился в угощение, урча и даже шипя, если рука девочки пыталась его приласкать.
Тихо, не спеши. Ешь понемногу а то живот заболит, я это проходила, Аня улыбнулась.
А хочешь, я тебя домой заберу? Зову тебя Мурчик. И никаких обид всегда будем делиться едой, она завернула котёнка за пазуху.
Пока шла по аллее, её лицо освещали тусклые уличные фонари майские, желтые. Она оживлённо шептала что-то Мурчику тот торчал из-под воротничка куртки.
***
Дома царила мертвая тишина: на кухне только грязные тарелки, пустые бутылки и до краёв полная пепельница. Котёл тревожно шумел, часы на стене равнодушно отсчитывали секунды.
Аня села за стол, усадив рядом Мурчика. Тот с опаской обнюхал старый стакан.
Фу! Не надо, котик, пить это зло! Ты ещё привыкнешь и не сможем дружить, девочка притянула Мурчика к себе, уткнулась лицом в мягкую тёплую шерсть.
Котёнок заурчал в ответ, положил лапки на её нос, как будто утешая: «Я с тобой».
В ту ночь Аня спала очень крепко, под боком мурлыкал тёплый котёнок, а во сне ей снились пирожные с вишней и мороженое банановое.
Но утром отец увидел её нового друга и взвился: «Чтобы этой твари здесь больше не было!» Мама, приложив ко лбу мокрое полотенце, сигаретой отмахнулась: «Ань, вынеси отсюда кота, не беси папу»
Сдавив горло слезами, девочка села с Мурчиком возле подъезда ей было страшно, больно, но оставить верного, пушистого друга тут, возле мусорки, она не могла. Схлипнув, побрела к тёте Лиде, рассказывать, упрашивать: можно ли котёнка приюта в подсобке? Обещала приходить, кормить, ухаживать. Доброта женщин оказалась сильней Мурчика оставили, дали старый шарф и ведёрко из-под майонеза.
Этим летом Аня почти жила в магазине: каждый день, отламывая кусочек хлеба, который приносила домой, чтоб угостить Мурчика. Дома её за это били но разве важно? Ведь теперь у неё был родной, настоящий друг. За прилавком тёти Лиды и Оли она часами рассказывала Мурчику всё, что происходило. Тот грел колени, свернувшись клубком, и щурил свои огромные, лиловые, как вечерний неон, глаза.
Вот чудо-кошка!.. удивлялась Лидия Николаевна, однажды увидев, как мурлык спит на ладони у девочки. Глаза, будто порталы в целый мир. Оля, глянь!
Осенью Мурчик стал огромным, пушистым котом, и даже попытки покупателей увезти его не удались: он ждал только Аню.
Потом девочка пропала на несколько дней. Ни за хлебом не ходила, ни к Мурчику не приходила. Лида тревожилась что случилось, не заболела ли? Когда Аня вернулась, под глазами у неё лежали жёлтые синяки, на губе бурела корка.
Упала, бросила она на вопросы женщин.
И только за магазином, свернувшись лицом в пушистый бок кота, Аня рассказывала Мурчику, что ей больно, страшно, одиноко. Так и заснула, прижавшись к своему единственному другу. Лидия осторожно перенесла малышку в подсобку, укрыла одеялом, потом позвонила участковому Сергеичу. Тот, вздохнув, только сказал: «Боюсь, с ними связываться бесполезно». У Люды не было своих детей, и сердце её разрывалось: вот бы взять такую девочку себе
Ночь прошла тревожно. А утром Лидия напоила ребёнка сладким чаем с бутербродом, а затем с напарницей Олей попросила Аню помочь за прилавком, пока она «по делам». Во дворе её остановил участковый.
Не ходи туда, Людия Николаевна, тут трупы нашлись. Ты малую Анохиных не видела?
Аню? Она у меня ночевала, всё хорошо. А кто кто погиб?
Да её родители, по ходу, друг друга зарезали. Теперь девчонку ищем в детдом сдавать не хотелось бы
Я с радостью её у себя оставлю сдавленно прошептала Лидия.
Подруги решили пока ничего Ане не говорить сказали, что мама разрешила ей пожить у тёти Лиды, научиться премудростям магазина.
С тех пор Мурчик не показывался. Аня искала его: ходила по двору, заглядывала в пустую подсобку, но миска оставалась полной.
Лида всё больше привязывалась к девочке ей хотелось оформить опекунство, но каждый раз ей отказывали: женщина одна, работает по ночам, «не подходит по критериям». Людия сжималась от обиды и стыда, но не сдавалась, снова и снова собирая бумаги, выдерживая очереди. Так и прошли два месяца: Аня научилась жарить яичницу, читать по слогам, убирать после себя. Она радовалась, когда могла помочь Лиде после трудного дня.
Когда 3 ноября выпал первый снег и Ане исполнилось восемь, она задула свечи на круглом пряничном торте из магазина и вдруг сказала:
Пусть мы всегда-всегда будем вместе, ты будешь для меня мамой!
Это и моя самая большая мечта, Анечка, тихо сказала Лида и обняла её.
Вдруг кто-то постучал в дверь. На пороге стоял молодой человек в строгом костюме.
Здравствуйте, я из отдела опеки и попечительства Льговского района. Получил ваши документы, вот приехал познакомиться.
Проходите, пожалуйста, Лида пригласила гостя на кухню.
Давайте чаю? У нас есть очень вкусный с ароматом южных фруктов, вы таких не пробовали, деловито поставила кружку Аня.
А торт ты сама пекла?
Ага! Мне восемь лет сегодня. Через год я в школу пойду
В школу это важно. Как тебе живётся тут? Расскажи, мужчина улыбнулся.
Очень хорошо, оживилась Аня.
За чаем и тортом разговор затянулся. Людмила сидела, подперев щеку, в первый раз за долгое время чувствуя спокойствие.
Что ж, мне пора, встал опекун и достал из портфеля документы.
Вот, Людмила Николаевна, завтра с этим пакетом придёте в районный суд, обратитесь к секретарю, напишете заявление. Не волнуйтесь всё хорошо, а рассмотрение дела формальность. Вы сможете забрать Анечку.
Забрать? Лида не знала что сказать, ком встал в горле. Девочка подбежала, обняла гостя.
Спасибо! Спасибо! Спасибо!
Спасибо вам, едва сдерживая слёзы, прошептала Лидия.
Берегите её, мужчина обернулся. Люда вдруг встретилась взглядом с его глазами Глубокими, лиловыми, тёплыми и понимающими точь-в-точь как у её любимого Мурчика.
Наверное, всё-таки чудеса случаются, если у человека есть сердце и вера в добро.
