Его звали Виктор Иванов. На фотографиях абсолютно обычный мужчина лет тридцати пяти, аккуратный, без броских деталей. В профиле рассуждения о «осознанности», «личностном росте» и поиске «настоящей, живой души». Уже тогда следовало быть осторожной: опыт давно подсказывал мне чем громче мужчина говорит о «настоящей женщине», тем чаще он ищет максимально удобный вариант, который ничего не будет хотеть и ни на что не претендовать.
Переписывались мы пару дней. Виктор вел себя корректно, хотя временами появлялись странные нотки. Особенно он любил рассуждать о том, что современные девушки, по его мнению, испорчены деньгами.
Им всем нужны только рестораны, Сочи и телефоны, писал он мне. Никто не хочет видеть душу, просто гулять и разговаривать.
Я, как воспитанная, мысленно кивала и осторожно переводила разговор на другое. У каждого свои шрамы возможно, бывшая жена оставила его без жилья или иллюзий, кто знает. Я стараюсь не делать выводы заранее.
Вскоре он предложил встретиться. Проблема была только одна: стояла настоящая русская зима. Не символическая, а самая настоящая с минус двадцать на термометре и всеми минус двадцатью пятью на ветру. Синоптики объявили «оранжевый уровень опасности», МЧС рассылало сообщения с рекомендацией не выходить без крайней необходимости.
Давай встретимся в парке, написал Виктор. Прогуляемся, подышим воздухом, узнаем друг друга без лишних украшений.
Витя, отвечаю я, на улице минус двадцать, мы за десять минут превратимся в ледяные статуи. Может, зайдем в кафе выпить кофе?
Ответ не заставил ждать.
Я по кафе не хожу, там сидят только содержанки, которые ждут, что их накормят, а мне нужна спутница жизни, чтобы и в огонь, и в воду, и в мороз. Если тебе важно, чтобы я потратил на тебя пятьсот гривен, нам не по пути.
Любопытство побеждало. Слишком уж хотелось взглянуть на этого «борца за чистоту отношений», для которого чашка американо признак финансового рабства.
Хорошо, парк так парк, в семь вечера у главного входа, написала я.
Подготовки ушли минуты из шкафа была достана термобельё, тёплый свитер и, в завершение, горнолыжный костюм. На ноги ботинки на толстой подошве с шерстяными носками, на голову ушанка.
В зеркало смотрела на меня женщина, готовая к зимовке на льду.
Ну что, Виктор, держись, подмигнула я отражению и шагнула в морозную темень.
Ровно в 19:00 я стояла у парка. Мороз сразу схватил щеки единственное, что осталось открытым. Снег скрипел под ногами, вокруг ни одной души: нормальные люди, в том числе и уже упомянутые «содержанки», выбрали тепло.
У входа стоял Виктор. В осеннем пальто. Он переминался с ноги на ногу, подпрыгивал и отчаянно дул на руки. Нос уже был цвета спелой сливы, а уши пылали бордовым.
Я подошла.
Здравствуй, сказала я приглушенным голосом из-под шарфа.
Он окинул меня взглядом, явно ожидая увидеть изящную, хрупкую фею, которая будет красиво дрожать на ветру, давая ему чувство героизма. Вместо этого перед ним стояла женщина, больше похожая на спасателя в экспедиции.
Привет, простучал он зубами. Ты основательно подготовилась.
Ты же сам писал: и в огонь, и в воду. Я решила начать с холода. Ну что, идём гулять и дышать воздухом?
15 минут славы
Мы пошли по аллее. Эта прогулка заняла прочное место в списке самых странных свиданий моей жизни.
Как тебе погода? спросила я светским тоном.
Бодрит, выдавил он. Лицо уже почти не двигалось, работали только губы, стремительно синеющие. Я люблю зиму, она проверяет людей на прочность.
Согласна, кивнула я. Кстати, про содержанок. Расскажи подробней свою теорию почему кофе это признак продажности?
Говорить ему явно было больно мороз жёг горло, но убеждения требовали жертв.
Потому что голос дрожал, отношения должны строиться на интересе друг к другу, а не к кошельку. Если девушка не может просто погулять, а сразу требует «кормёжку», значит, она потребительница.
А если девушке просто не хочется получить воспаление лёгких? уточнила я, поправляя капюшон.
Это отговорки, отрезал он и тут же громко всхлипнул носом. Кто хочет ищет возможности, надо теплее одеваться.
Вот я и оделась, развела я руками, демонстрируя свой внушительный силуэт. А вот ты, кажется, не очень. Тебе точно не холодно?
Мне нормально! огрызнулся он, хотя трясло его так, что даже в полумраке было заметно.
Прошло минут десять, мы вышли на центральную площадь парка. Там стоял закрытый киоск с кофе. Виктор посмотрел на него с тоской, достойной трагического героя.
Может, вернёмся? предложил он. Шторм усилился вроде бы.
Ты что! оживилась я. Мы только начали. Ты же хотел узнать душу. Давай поговорим о литературе. Любишь Джека Лондона? У него есть отличный рассказ «Развести костёр»: мужчина замёрз насмерть, потому что недооценил мороз.
Взгляд, который он бросил на меня, был далеко не духовным.
Слушай, мне надо идти, перебил он. У меня… дела появились, срочные.
Какие дела? Мы ведь планировали вечер.
Рабочие. Вспомнил, что отчёт не отправил.
В восемь вечера, в пятницу?
Да! почти выкрикнул он.
Он резко развернулся и почти бегом пошёл к выходу. Я шла следом, наслаждаясь моментом: мой «выживальщик» продержался ровно пятнадцать минут.
У метро он даже не попрощался просто исчез в спасительном тепле подземки. Очень надеюсь, что там он отогревал не только замёрзшие конечности, но и свои убеждения. Хотя, вряд ли.
Я же вернулась домой, заварила горячий чай и удалила переписку с Виктором. Потраченного времени мне не было жалко. Эти пятнадцать минут стали отличной прививкой от чувства вины и напоминанием о том, что заботиться о себе вовсе не делает женщину «содержанкой».
