Каждый вечер, выходя из школы, Томас шагал по брусчатым улицам с рюкзаком на одном плече и диким цветком, бережно зажатым в пальцах.
Улицы Серпухова всегда пахли свежим хлебом и влажной землёй после дождя. Это был маленький городок, где все знали друг друга, а слухи разлетались быстрее ветра. По этим улочкам каждый день шёл мальчик лет двенадцати худощавый, с задумчивым взглядом и спокойной походкой не по годам. Звали его Томас Иванов.
Его путь всегда вёл в один и тот же дом в пансионат «Осенний свет», старинное здание кремового цвета с высокими окнами и садом, полным пионов. Не было дня, чтобы он не переступил ржавые ворота после уроков.
Он входил неспешно, здороваясь со всеми: с тётей Галиной, вязавшей на скамейке у входа; с дедом Николаем, который всегда просил у него конфетку; с медсёстрами, смотревшими на него с умилением. Они знали Томас приходил не по обязанности, а по зову сердца, который не каждый бы понял.
Он поднимался на второй этаж, до конца коридора, в комнату 214. Там его ждала бабушка Клавдия Петровна седая, как первый снег, старушка, чей взгляд то уходил в пустоту, то вдруг вспыхивал жизнью.
Добрый вечер, бабушка Клава, говорил он, оставляя рюкзак на стуле. Вам цветок, ваш любимый.
А ты кто, милый? почти всегда спрашивала она с мягкой улыбкой.
Просто друг, отвечал он.
Клавдия Петровна когда-то преподавала литературу была женщиной строгой и гордой. Но болезнь потихоньку крала её память. Для неё дни сливались в один, а лица путались. И всё же, когда Томас был рядом, в её глазах загорался огонёк.
Месяцами он читал ей стихи Есенина и рассказы Чехова. Иногда красил ей ногти в нежный персиковый, иногда заплетал косу, будто она его внучка. Она смеялась над его шутками, тихо плакала, если что-то трогало её душу, или путала его с кавалером из молодости.
Персонал говорил, что у Томаса душа старше его лет. Он приходил не из жалости и не ради школьного задания он приходил потому, что хотел.
У этого мальчишки сердце золотое, вздыхала медсестра Мария, самая опытная в пансионате.
**Тайна, которую никто не знал**
За всё время своих визитов Томас ни разу не сказал, что он для Клавдии Петровны не просто «друг». Он был её внуком. Единственным.
История была грустной: когда бабушка начала забывать, её сын отец Томаса отвёз её в пансионат. Сначала навещал часто, потом реже а потом и вовсе перестал. Говорил, что видеть её такой слишком больно. А Томас не мог оставить её одну.
Дома отец избегал разговоров о ней. Она уже не та женщина, говорил он холодно. Пусть остаётся там.
Но для Томаса она оставалась бабушкой. Даже если не помнила его имени, даже если называла его «Володей» или «Серёжей» он знал, что где-то в глубине её сознания ещё жила любовь.
**Признание**
Однажды зимним вечером, когда он расчёсывал её волосы у окна, Клавдия Петровна вдруг пристально посмотрела на него.
У тебя глаза моего сына, прошептала она.
Томас улыбнулся.
Может, судьба мне их одолжила.
Она понизила голос, будто делилась тайной.
Мой сын ушёл, когда я начала забывать сказал, что я больше не его мать.
Томасу стало больно, но он не стал спорить. Только крепче сжал её руку.
Иногда, когда уходит память, уходят и люди. Но не все забывают.
Она посмотрела на него, словно эти слова принесли ей покой, и снова погрузилась в свои мысли.
**Последнее лето**
В том году Клавдия Петровна стала слабеть. Хороших дней почти не оставалось, иногда она не могла встать с постели. Томас всё равно приходил читал ей, пока она спала, или оставлял цветы на тумбочке.
Однажды врач пансионата отвел его в сторону.
Сынок, твоя бабушка совсем ослабла. Вряд ли она переживёт зиму.
Томас опустил голову, но не заплакал. Он знал, что этот день настанет.
В её последний день рождения он принёс целый букет полевых цветов. Комната наполнилась ароматом луга. Она взглянула на него и, с неожиданной ясностью, сказала:
Спасибо, что не забыл меня.
Это был последний день, когда они могли говорить.
**Прощание**
Клавдия Петровна ушла тихим утром. На её тумбочке остался засохший, но не осыпавшийся цветок будто он держался до последнего, чтобы проводить её.
Похороны были скромными. Пришли немногие: бывшие коллеги, работники пансионата и Томас. Его отец появился в последний момент молчаливый, без слёз.
Медсестра Мария, растроганная, подошла к Томасу.
Сынок, почему ты не бросил её?
Томас поднял покрасневшие глаза.
Потому что она была моей бабушкой. Все бросили её, когда она заболела. Я нет. Даже если она не помнила, кто я.
Отец, услышав это, потупился. Не сказал ни слова, но после похорон подошёл к сыну и положил руку ему на плечо.
Ты сделал то, что я не смог, прошептал он. Спасибо.
**После**
Годы прошли. Томас вырос, окончил университет и стал писателем. Его первая книга называлась «Цветок, который не увял» в память о Клавдии Петровне.
В посвящении он написал:
«Моей бабушке, которая научила меня: настоящая связь не в памяти, а в сердце».
На обложке был нарисован полевой цветок точно такой же, какой он приносил в комнату 214.
И пусть болезнь стёрла имена и даты самое важное она не смогла забрать: любовь, которая остаётся, когда всё остальное уходит.
