«Кого ты в дом привёл, Лёшенька…»
Мария Ивановна с утра до вечера хлопотала на кухне. Приготовила оливье, накрутила сочные голубцы, зарумянила курочку в духовке. Сегодня должен был случиться важный день — её сын Дмитрий впервые приводил свою избранницу.
В доме сияла чистота, скатерть лежала без единой складочки, а пирог с яблоками остывал у открытого окна. Мария то и дело поправляла причёску, смотрела в зеркало и волновалась — ей так хотелось, чтобы будущая невестка осталась довольна.
Щёлкнул замок. Женщина напрягла слух: «Наконец-то!» — но вместо радостных голосов услышала перешёптывание.
— Дима, ну что за бардак? Тут даже мебель прошлого века, — фыркнула Светлана.
— Тише, мать услышит…
— Да пусть! Может, хоть поймёт, что эти шкафы давно на свалку пора! — нарочно громко пнула старый комод.
— Вы в моём доме позволяете себе такое?! — вышла Мария, бледная от гнева. — Здесь не базар, чтобы ногами пинать.
Повисло тяжёлое молчание.
За ужином Светланка брезгливо ковыряла вилкой, воротнила нос и всё повторяла, что квартира «как у старух», а жить здесь они не намерены, пока не снесут все перегородки.
У Марии сжалось сердце. Она встала из-за стола, вышла на балкон, прижала ладонь к груди. Впервые за тридцать лет пожалела, что одна поднимала сына. Муж ушёл, когда Диме не было и года. Она тянула всё сама — и работу на заводе, и воспитание, и этот дом.
А теперь чужой женщине он стал как кость в горле.
Когда Света объявила о беременности, Мария промолчала. Она уже знала: этот брак к добру не приведёт. Слишком они разные. Но ради внука, ради сына… предложила: «Живите тут. Квартира большая. Комнату под себя переделаете».
— Одной комнаты мало! — огрызнулась невестка. — Мы продадим эту развалюху и купим две новостройки.
— Не позволю распродать то, что родители кровью заработали! — не выдержала Мария.
На следующий день Дмитрий принёс бумаги. Просил выделить его долю. Мария, не глядя, подписала.
— Продавай. Делай как знаешь. Только помни: с этим домом ты теряешь не стены, а часть души.
Через неделю Марии не стало. Тихо, ночью. Дмитрий нашёл на подоконнике старую фотографию: она держит его, малыша, у дедушкиного пианино.
Он стоял в пустой комнате, где теперь звенела тишина.
А мебель… Мебель Светка уже сбыла с рук.
Через три года Дмитрий жил в своей однушке. Один. Света с ребёнком — отдельно. А отреставрированный бабушкин буфет стоял у стены. Рядом — мамина фотография. И каждый вечер он мысленно каялся перед ней…
