Не поверишь, Настюх, но наконец-то это случилось! Стою с Виталиком в пустой комнате посреди своей квартиры в Питере, держу в руке ключ тяжелый, блестящий, холодный и аж ладонь побелела, так крепко сжала.
Осознаёшь, что всё, квартира теперь наша? спрашиваю его.
Осознаю, отвечает утвердительно и, как обычно, обнимает сзади, подбородком утыкаясь в макушку. Наша, повторяет, и я будто впервые слышу это слово.
Вслух проговорила: «Наша», чтобы убедиться самой, что теперь действительно так. С Виталиком мы пять лет мотались по чужим квартирам сначала маленькая однушка на Ржевке у его старого друга, потом две комнаты на Лиговке в коммуналке, потом ещё одна однушка, уже получше, но с хозяйкой, что всё время под разными предлогами заглядывала. Пять лет таких странствий. Мне уже сорок два, Виталику сорок шесть. Вот только через кучу сэкономленных рублей, недопотраченных отпусков, бесконечных шабашек и одного папиного подарка на юбилей мы, наконец, стоим на своей земле.
Маленькая квартирка две комнаты, третий этаж, в обычной питерской панельке, окна во двор. Виталик уверял, что это лучший вариант из всех, что мы смотрели, я соглашалась, хотя помню, в первый раз меня прихожая напугала ну реально тесно! Но потом увидела кухню, а она окнами на восток и солнце по утрам врывается такое, что хоть танцуй. Сразу представила себя с кофейком у окна голуби гуляют, а ты как хозяйка, смотришь на них через стекло, и всё, купило меня это место.
Заселились мы в начале октября, ремонт свежий, краска всё ещё пахнет. Виталик таскает коробки, я упаковываю посуду, спорим, куда диван воткнуть оба хотели к окну, а оно одно! В итоге поставили как-то сбоку и смеялись, мол, сколько лет ждали своего, а теперь спорим из-за дивана. Соседка снизу, Валентина Тимофеевна старенькая, но боевая постучала, принесла пирог с картошкой и сказала: «Хорошо, молодые заехали». И такое тепло на душе стало, вдруг поняла вот оно, свое счастье.
В тот самый первый вечер, когда сидели на кухонном полу, ели пирог из формы (стол ещё не собрали!) и тут Виталик посерьёзнел:
Маме надо позвонить, пригласить на новоселье, обидится ведь.
Я фыркнула:
Виталик, пожалуйста, только сегодня наш день, хочется насладиться.
Ладно, один день тебе, сразу согласился, а в субботу позовём.
Знаешь, Настя, про свою свекровь, Тамару Ильиничну, я могу часами рассказывать, но всё равно не объясню самое главное. Не в поступках дело, а в самом ощущении она никогда не кричит, не ругается, но входит в комнату и сразу видит, где что не так, и выскажет это так, будто огромную услугу делает: «Светлана, тут полка криво висит, наверное, не обратила внимания». Обращала я, конечно, просто стены тут такие, иначе не получится. Но объяснять ей все равно что ветру рассказывать, почему метёт снег не туда.
Тамаре Ильиничне семьдесят с небольшим, всю жизнь главным бухгалтером на заводе проработала и привыкла, что её слово закон. С тестем, Николаем Степанычем, он тихий, добрый, любит рыбалку и советские фильмы, она разговаривает, как с подчинёнными не грубо, а просто категорично. Спорить он перестал уже лет двадцать как. И Виталик вырос в этом же ритме, попробуй теперь иначе.
Я это сразу поняла на третий месяц знакомства, как поехали к ним в Стрельну, Тамара Ильинична накрыла стол, всё вкусно, красиво; спросила, где работаю, отвечаю дизайнером в рекламном агентстве. Она кивает: «О, ну, наверное, не особо сложно». И не со злобой просто утверждает. Я тогда впервые промолчала, съела котлетуи так восемь лет, представляешь! Сколько не встречались она всё знала, про всех. Как и сейчас покупали мы квартиру, а она напоминала: «Вот, Леночка из соседней квартиры в ипотеку зашла ещё в тридцать». Или про племянника: «Купил двушку, зарплата меньше вашей, Света, я знаю». Всё у неё под контролем.
Но вот в субботу после переселения приглашаем гостей Виталика сестра Марина с мужем, моя подруга Алёна, двое коллег Виталика и, конечно, Тамара Ильинична с Николаем Степановичем.
Они пришли первыми. Слышу звонок в дверь сердце стучит, как перед школьным экзаменом, который вроде бы сдашь, но всё равно нервничаешь.
Виталик открывает. Тамара Ильинична с солёными огурцами и тортом в руках, за ней тесть с бутылкой шампанского. Лица у обоих как при серьёзных переговорах.
Ну вот, приехали, оглядывается она по сторонам.
Смотрит шкаф, вешалка, зеркало Всё норм, а она только: «Прихожая маленькая». Просто сообщает.
Зато уютная, отбивает Виталик.
Ну да, отмахнулась и уже в комнате.
Я за ней, сама смотрю глазами тамарыильиничныными: диван не у окна, книжный шкаф чуть кривоват (полы такие!), шторы светло-бежевые, я ведь так мечтала. И всё думаю: сейчас что-нибудь скажет.
Светлые шторы быстро запачкаются, и тут же.
Постираем и всё, отвечаю.
Смотрит на меня задумчиво: «Конечно, Света, стираются. Я просто говорю».
Тесть в это время уже на кухню тихонечко уходит смотрит в окно. Я ему реально благодарна за такие моменты.
Гости все к семи подтянулись стало шумно, смешно. Алёна принесла яркие хризантемы, поставили в вазу, кухня сразу праздничная. Марина обняла меня по-настоящему, шепчет: «Наконец-то у вас своя, Свет, так рада!» Ну и коллеги с тестем этот трио про рыбалку с таким азартом заговорилось, что звать пришлось дважды.
Тамара Ильинична устроилась во главе стола как всегда, потому что так считает правильным. Кушает аккуратно, много не говорит, иногда что-то про соседей и про ремонт Всё у неё под контролем, и цены, и люди.
Алёна как-то завела тему про их первую съёмную, где колонка только после лёгкого удара по ней работала. Все смеялись, и Тамара Ильинична чуть улыбнулась а потом, конечно: «Молодые снимают, что попало. Надо выбирать лучше».
После сладкого Марина с мужем ушли за детьми, потом коллеги Виталика, потом и Алёна, обняла меня и шепнула: «Держись». Я даже слегка удивилась она весь вечер меня изучала внимательнее, чем я думала.
Остались мы, да тесть с тёщей. Мы с Виталиком прибираем, а Тамара Ильинична на кухню заходит:
Давай помогу.
Не надо, спасибо.
Ну и ладно, становится у окна, смотрит на двор и вдруг: Квартира хорошая. Маловата но жить можно.
Мне нравится, говорю.
Ты вообще молодец, благодарная. Виталику с тобой легко.
Не поняла, комплимент это или нет.
Вдруг:
Светлана, вы мне дадите дубликат ключей?
У меня руки застыли: «Что?»
Ну, ключи. Могла бы помогать у вас работы много, приходить, убираться, следить Я же не чужая оба вашим. Вот у моего Юры тётя постоянно приходила без спроса и ничего.
Я собрала волю в кулак.
Нам не нужно. Спасибо, конечно, но мы сами справимся.
Света, это ключ, не что-то особое. Я мать Виталика.
Виталик уже рядом почувствовал что-то неладное:
Что тут?
Вот, говорю ключ попросила у Светы, чтобы помогать, спокойно отвечает Тамара Ильинична.
В него будто боролись привычка к «Да, мама, конечно» и что-то новое. Видно по лицу.
Нет, сказала я. Ключи мы не дадим. Если что, звоните все всегда только по договорённости. Всё равно кто родители, друзья.
Светлана, ты из мухи слона делаешь, произнесла она тем своим тоном, которым малышню успокаивают.
Я знаю, что вы помочь хотите. Но нет.
Виталик! обернулась к сыну.
Он посмотрел на неё, потом на меня, потом выдал:
Мама, Света права. Ключей не будет.
Повисла тишина, Настя просто глухая, давящая.
То есть так, только сказала она и ушла за тестем.
Через пять минут они обе в прихожей, Тамара Ильинична чётко: «Спасибо за вечер. Поздравляю».
Мам
Всё нормально, Виталик. Нам пора.
Дверь захлопнулась. Я сползла спиной по двери.
Ты как? спрашивает Виталик.
Пока не знаю. А ты?
Так же
Пошли чай пить. Я молчала, он молчал
Давно надо было так, вдруг выдал Виталик. А то молчал всё.
Сегодня значит, сегодня. Дальше разберёмся.
Она обидится.
Я знаю.
Надолго.
Ну и пусть
Ты молодец, вдруг говорит. Сама сказала.
Я просто хвостик своей тревоги убирала посидела, а потом отпустило чуть-чуть.
Потом, конечно, странновато было. Тамара Ильинична не звонила ни разу раньше каждые два дня, а тут Виталик телефон туда-сюда, будто ждёт чего. Я молчала.
На третий день Марина позвонила:
Свет, мама не звонила?
Нет.
И мне не звонила. Папа писал «переживает». Что произошло?
Рассказала в трёх словах. Она поняла.
Молодцы вы. Я вот ключи дала и потом ещё полгода вытравливала, чтобы по три раза в неделю не приходила
Слово «потом» у меня в голове как маячок светилось. Ждём.
Обживаю дом купила на Удельном рынке кактус в бедном терракотовом горшке, поставила на подоконник. Подруга когда-то кружку с ёжиками подарила теперь на кухне стоит, а не по коробкам. Виталик прибил наконец полочку в ванной, а в «Тёплом свете» купили торшер вечером свет такой уютный. Я когда работаю из дома никто тебя не тронет, не зайдет, не проверит Я только сейчас поняла, что это значит быть в безопасности. В своём доме!
Прошла неделя. Потом другая. Виталик один к родителям заехал молчали оба, мама только лицо делала «как на параде», разговаривала через губу.
Как?
Обижена, держится. Мама не из тех, кто ссорится, просто лицо нужное включает.
Ты знаешь, Настя, я стала её лучше понимать. Главная была всегда на работе, дома, всю жизнь. Контроль это её стиль любви. Не умеет она иначе. Я её не оправдываю, просто понимаю по-человечески.
Алёна потом спрашивает за кофе, как всё:
Обиделась она?
Да, и ещё как.
Ну, дальше видно будет. Ты ведь права была нет это порой очень нужное слово. Помнишь хозяйку чужой квартиры?
Ох, помню Странное тогда было ощущение: ты вроде дома живёшь, а тебя там будто и нет. Такие вот вещи врезаются.
В декабре поставили живую ёлку с Виталиком, игрушки старые из коробки, Новый год встретили тихо вдвоём. Открыли окно, выпили шампанское минус десять, аж зубы свело, зато смеялись.
Хороший год, подвёл итог Виталик.
Несмотря ни на что.
И тут в январе восьмого! звонит Тамара Ильиничнамне. Я, честно, аж замерла.
Светлана, с Новым годом вас поздравляю. Как вы там?
Хорошо, обживаемся.
Ёлка есть?
Была, только убрали.
Правильно, живая лучше всегда смотрится.
Помолчали, потом она чуть теплее:
Светлана, хотела бы приехать. Если не мешаю, конечно.
Мы будем рады. Только заранее, ладно?
Конечно, конечно. Позвоню.
Положила трубку, а я аж воды себе налила и сидела тихо. Виталик узнал обрадовался, но видно, всё равно волнуется.
В конце января вновь звонок:
Свет, можно мы приедем в воскресенье?
Я кивнула Виталику, он ей:
Конечно, мам, приезжайте к часу.
Принесу пирог с яблоками, она специально уточнила.
В воскресенье они приехали Тамара Ильинична с новым шарфом и пирогом, тесть с пакетом. Прихожая, кухня всё та же тишина. Она огляделась, не комментировала. Просто прошla, села, чай попила. Слушала, как я про дизайнерский заказ рассказываю, про булочную новую и под конец выдала: «Ну, если человек сам выбрал значит, профи ты». Это, знаешь ли, прям признание!
Потом остались на кухне вдвоём.
Света, я бы не стала каждый день приходить. Так, иногда.
Я смотрю, а она смотрит на торшер, а не на меня.
Может быть, отвечаю.
Ключи просить не буду просто знай.
Я знаю.
Хорошо, кивает, чай у тебя хороший, что за сорт?
Пообещала записать.
В феврале позвонила опять спросила, когда можно. Привезла варенье домашнее, тесть рыбу поймал угощали. Виталик потом шепнул: «Думал, дольше ждать придётся, думал, что-то ещё придумает».
Может, и придумает, лето впереди.
Мы кухню убираем, я тарелку с синей полоской вытираю, а за окном снег, фонари, двор, чей-то мохнатый пёс ищет что-то в снегу.
Как думаешь, что дальше? спрашивает Виталик.
Не знаю. Посмотрим
Пёс нашёл, что искал, хвостом завилял. А я поставила тарелку на нашу полку. В нашей кухне. В нашем доме.
