Недочитанная книга
Всё, Женя, я пошёл! Не провожай, задержусь. На завтра погладь голубую рубашку с синими брюками, не забудь! Из химчистки забрать надо! кричит из прихожей Виктор Павлович, быстро накидывает плащ, хмурясь в зеркало, хватает шляпу и ёмко хлопает дверью.
От этого хлопка аж дрожит стекло в открытой форточке.
«Сквозняк», думает Евгения Михайловна, выключает воду, вытирает о фартук руки, выглядывает в коридор. Всё привычно солнечный коридор, который уходит в прихожую, семейные фото на стенах, полосатые обои две широкие, две узкие, нежно-голубые; Женкин плащ висит на крючке. И ещё
Она морщится.
Свёрток! Муж забыл свёрток с пирожками. Женя сама вставала на рассвете, лепила, пекла с луком и яйцом, как Витенька любит. Специально сегодня, ведь у Виктора выезд на объект, там нормально не поешь, а домашняя еда это всегда тепло.
Срывает фартук, приглаживает волосы, хватает тёплый свёрток к груди и, прямо в домашнем платье с рукавами-фонариками и пятном от кофе на подоле, выбегает из квартиры. Хорошо, ещё ключи не забыла, а то сиди потом под дверью! Бежит по лестнице, держась за гладкие лакированные перила, которые змейкой уходят вниз четвёртый этаж, третий, второй
Вместо того чтобы крикнуть мужу из окна, как делают соседки, Женя решается сама передать пирожки, попрощаться, подставить щёку чтобы Витя клюнул её поцелуем, кивнул: «Пора…»
На бегу Женя задыхается, вылетает во двор, чуть не сбивает с ног соседок, вышедших на лавочку под солнце. Те, в вязаных кофтах, следят глазами за Женечкой, подбадривают: видно же любит, счастливая семья.
Чего, Женёк, случилось-то? окликает баба Галя в спину своей соседке.
Да обед! Витя забыл, а тут пирожки! на ходу бросает Женя.
Старушки улыбаются, кивают: пирожки дело хорошее, да и любовь тоже. Не вздохнешь.
Женя выскакивает из ворот, ищет глазами Виктора он в асфальтовом плаще и светлой шляпе; Витя любит, чтобы плащ нараспашку и ветер играл полами, а шляп с десяток на сезон. Женя следит за их чистотой, покупает новые, старается.
Шляпа это стильно! всегда твердит Виктор, когда сын Мишка, в честь дедушки названный, подшучивает. Вам, молодёжи, это не понять! Вы всё синтетика да дерматин!
Где Витя? Вон он уже у самой остановки отчаливает.
Если Женя не успеет, муж сядет в автобус и укатит. Тогда
Она бросается по асфальту, на ходу приветствует соседок. Седенькие куделины головы поворачиваются следом: будто радуются её семейности.
Пироги? окликает баба Галя.
Да! Витя забыл! отвечает Женя.
Баба Галя весело машет рукой: пироги хорошее дело.
Женя добегает почти до остановки, хочет окликнуть мужа, но останавливается. Будто свет выключили, плечи опустились, сразу потемнело. У неё закружилась голова, она хватается за водосточную трубу.
Витя у остановки, держит под локоток рыжеволосую молодую женщину с фигурой, прямо противоположной Жениным худым плечам. Та смеётся, жеманно хихикает, Виктор глядит на неё с высоты, сам тоже улыбается. Потом дама что-то резко отвечает, отталкивает его, а Витя вдруг склоняется, хватает её за руку словно хочет поцеловать. Женщина вырывает руку, даже, кажется, шлёпает его по плечу, у него лицо вытягивается, он снова заискивающе склоняется, протягивает ей карамельку из кармана. Дама открывает ротик: «Угощай».
Женю мутит. Господи, Виктор человек солидный, уважемый, а так себя ведёт, лебезит перед малознакомой… Где честь возрастная?
На красотке платье синее в белый горох, прям как у кукол. В волосах лента, укладка свежая, босоножки стильные.
Взгляд Жени мечется, не зная, что делать с этим свёртком, с пирожками, и вообще с жизнью.
Подъезжает автобус, Виктор помогает даме зайти, двери закрываются.
Когда автобус трогается, Женщине кажется муж смотрит на неё прямо в глаза. Становится стыдно за старое домашнее платье, стоптанные тапки и этот кулёк с пирогами.
Она резко поворачивается и бредёт домой. Проходит через двор с разноцветными сарафанчиками соседок, у клумбы чуть не сталкивается с бабой Галей.
Что, Женечка, не успела? та с жалостью глядит на кулёк. Назвала «судки»: явно не одобряет женского старания пирожки, опека до слащавости.
Нет, не успела, тихо отвечает Женя.
Жаль. Пропадут продукты. Мирона пришлю, ты дома сегодня? деловито говорит баба Галя.
Женя неопределённо машет головой.
Вот и славно, Мирон заедет, он любит пироги, а я не пеку. Жди.
Баба Галя вдруг подбирается и мчится к трактору, въехавшему во двор:
Прочь! Опять петунии мои разгонишь! Моя клумба дороже всех ваших тракторов! кричит она, а Женя уже не слушает.
Женя плетётся в подъезд, вот уже гулко ступает по мраморным ступенькам, её шаги смешиваются с шорохом двери, и стихает всё внутри.
Всё. Финал. Конец семье, теплу, уюту, вере людям. Хотя, не людям вообще а мужу. Муж что-то основательное, то, что тебе отдали на руки, на жизнь. Теперь?..
Женя садится на табурет в прихожей, пироги рассыпаются из кулька. Кот Филя тянется к ногам, трётся, мурлычет, просит поесть. А Женя будто ничего не видит, словно осталась в том же дворе, у трубы, глядит на платье в горох у чужой и на Витю. По щекам льются горячие, тяжёлые слёзы, и впервые за долгие годы ей удивительно приятно не держать осанку, не играть роль счастливой жены, а просто пожалеть себя, упиться собственным несчастьем
Сколько она так сидела, неизвестно, как толкнулась дверь, кот поспешил убежать.
Входит дядя Мирон муж Галины. У него всё слишком: и крупный нос, и щёки в рябь, густые губы, лоснящиеся кудри, широкая красная шея. В этом доме, среди интеллигенции, он чудаковат, но всё же свой. Художник, директор картинной галереи, Виктор всегда говорил: творческие они, особенные.
Женя вытирает слёзы и снизу вверх смотрит: у Мирона светлые, до небес голубые глаза. Вот батюшка был бы! вдруг думает Женя.
Мирон Кириллович, вы? шепчет она.
А кто ж ещё, Женечка? Галка сказала пироги остались лишние? У нас кухня вся в ремонте, не кормит меня Галочка, столовая надоела жалуется Мирон и суётся в прихожую, заполняет половину солнечного квадрата.
Подожди, только я обувь сниму, теребит он туфли, объясняет, что мокрые, давайте и носки сниму глянь, какие красивые, только вот дырка на пальце.
Женя машинально относит мокрые туфли сушить на балкон, отгоняет кота.
А ну верни обувь! ворчит Мирон. Моё тело моё дело! Поставь на место!
Так ведь промокнут, простынете, лепечет Женя.
Тебе, Женя, всё лишь бы угодить! хмыкает Мирон, хитро щурится.
Он уже хлопочет на кухне: Женечка, чайку бы, крепкого, с лимончиком! Я умаялся…
Хорошо, сейчас, Женя ставит чайник, а в голове всё гудит: Витя Как он мог?
Внутри рождается робкая мысль: «Это случайность, коллега, ведь бывает!» Мамочкин голос твердит: вернётся не показывай, что видела, обогрей, встреть…
Мирон вдруг морщится: Ты мне старую заварку несёшь? Завари свежий, как дорогому гостю.
Да только заваривала! переживает Женя, но уступает.
Ей не трудно заварить чай заново. А вот жить с этим трудно Настоящий метель в душе.
Чайник свистит, бегущий аромат индийского далёкого детства наполняет кухню.
Вот теперь другое дело! Давай мне чашку кобальтовую, с золотой сеткой с них у ваших всегда чай вкуснее! И пирогов на блюдо, и носки мои зашей! Мирон распоряжается, протягивает носочки.
Евгения Михайловна, уважаемая, интеллигентная, смотрит на носки с неприязнью, уже автоматом тянется за иголкой.
Мирон резко хлопает по столу:
Женя! Вы что совсем себя не цените?! Позволяете мне, постороннему мужику, указывать вам, что делать, как девчонке! А я, по молодости, вами восхищался. Помню, по двору идёте все воробьи замолкают А сейчас? Кулёк в зубы, за мужем бежите, как мамаша. «Витенька, шапочка, судочки, я сама, я всё!» пародирует он.
Женя хмурится, затем неожиданно улыбается действительно, так всё и есть.
Я клуша, да? кивает она. Но мне нравится заботиться, сохранять Мне так тепло.
Так от этого весь мужской флер и померк. Мы, Мужики, волки, охотники, любим страсть, а не одни носки. Мишка съехал материнство переключили на мужа, вот и вся беда. А вокруг ваш Витя с другими молодых себя ощущает Мирон говорит как родной.
Женя не понимает, или не хочет понимать. Старалась, посвятила свою жизнь семье а выходит, только себя потеряла?.. Она ушла из школы, чтобы быть дома опорой, с учениками тоже рассталась ради тишины Виктора, потом перестала петь, потом и рисовать дедушка Виктор запах масла не переносит, холсты убрала, кисти спрятала, подруги редко звонят, сын приезжает раз в месяц и то за судочками. До свидания, семья
Что загрустила, соседушка? стучит Мирон пальцем по столу. Ты ещё свежа, Женя! Роза, лилия! Только встряхнись, встань гордо, как раньше. А то так Витька с другими и останется! и лукавым взглядом добавляет: Пироги у тебя чудо! Ох, где мои восемнадцать Я бы за такой Женей приударил!
И уходит.
Вечером Виктор возвращается пьяный, помятый, пахнет чужими духами.
Конференция затянулась Чаю, Жень, картошки хочу, с водочкой и слезой Что стоишь?
Женя не берет чемодан, а просит мужа отойти ей самой чемодан ставить.
Куда собралась? Виктор поражён: перед ним шикарная Женя волосы, серьги, платье с иголочки, босоножки на каблуке.
В Москву на стажировку, Витя. Сам теперь Или пусть она приходит и заботится. Мне пора, Витя.
Чемодан, не самая удобная ручка, каблуки Женя уходит. Квартиру наполняет тишина, хлопок дверцы и пустота.
Виктор кидается к лестнице, но охает от боли в спине, в глазах темнеет: Женя Где ты?..
Звонит Фаине та не поднимает трубку. Он не нужен независимой женщине. Она не Женя.
Кое-как плетётся на кухню, находит остывшие пироги, стонет: это катастрофа, и сам сам во всём виноват!
На следующий день Женя возвращается с доктором и букетом роз. Теперь она пахнет духами и немного сигаретами. Да, Женя курит, если сильно переживает.
Не колите! останавливает она врача, склонившись над мужем.
Что вы ей обещали, Витя? спрашивает под кристальную вазу.
Я Я не старый Я в расцвете! бормочет он.
Должность и степень, равнодушно добавляет врач.
Обещал Но только ты мне нужна, Женя! Прошу, прости! Виктор смотрит умоляюще.
Получит. Мужик должен за слова отвечать, сухо говорит Евгения. А ты перейдёшь работать куда-нибудь ещё. Я с понедельника выхожу на работу. Вещи сам гладь. Не нравится разводись. Всё понял?
Виктор еле кивает. Больничное унижение полное: и доктор, и Мирон в дверях, и позор.
Всё понял. Колите уже! просит он.
Женя одобряет взглядом, и врач принимает работу.
Фаина порхает: степень, хорошая должность всё есть. Виктора она теперь сторонится зачем ей чужой муж? Жена ясно дала понять: в случае чего карьеру можно потерять быстро.
А Виктор уволился. Говорил, дал слово какому-то человеку. На прощание закатил банкет, пригласил жену в бриллиантах, танцевал с нею танго так, как на Фаину не смотрел ни разу. Почему?.. Потому что в Жене было всё. Она воздух, которым он жил, но понял это только тогда, когда оказался в вакууме. Жене та самая недочитанная книга, которую хочется читать вечно, перелистывать не хочется последнюю страницу.
А Фаина Ей ещё не дорасти. Или свой читатель нужен. Жизнь покажет.
