Ну что же, сынок, привёл ты в наш дом, прости Господи, пустую девку. Ни угла, ни копейки, только замашки и чемодан с выцветшими наволочками. Я ведь тебе говорила ищи себе ровню, а не цепляй по жизни что попало. Перед людьми с ней стыдно будет.
Тамара Игнатьевна говорит это во весь голос, стоя посреди гостиной и явно перебирая скромное приданое, которое принесла с собой из общежития Мария. Мария в дверях сжимает ручки ветхой сумки так крепко, аж побелели пальцы. Хочется провалиться сквозь землю, исчезнуть, лишь бы не видеть презрительного взгляда свекрови и слышать, как Светка, свекровина дочка, крутанувшись в единственной приличной Мариной шали, вертится, строя рожицы перед зеркалом.
Андрей, тогда ещё молодой, толком не умеет встряхнуть мать, сгорает со стыда.
Мама, хватит уже, с трудом выдавливает он, отбирая из маминых рук стопку полотенец. Мария моя жена. Мы всё равно жить отдельно будем, ты же знаешь. Вещи просто пока сюда притянули, ищем квартиру.
Отдельно? взрывается Тамара Игнатьевна. На что, хочу спросить? На твою зарплату инженера? Или эта бесприданница миллионы на клюве принесла? Ох, сынуля, хлебнёшь ты с ней горя: деревня она и есть деревня. Ни вкуса, ни манер, ни состояния.
Это «бесприданница» прилипло к Марии намертво. Даже на редкие семейные ужины их с Андреем приглашали только для смеха, чтобы было кого задеть. Свекровь и заловка не упускали случая поддеть: то салат «по-деревенски» нарезала Мария, то платье на ней не того пошива, то подарок дешевый.
Мария всё терпит. Её так воспитали: старших уважать, скандалов не подымать. К тому же Андрея она любит до безумия. Хотя ему приходится раскалываться между настырной матерью и женщиной, которую он выбрал.
Первые брачные годы несплошная борьба. Квартиры чужие, экономия на всём. Мария, технолог по текстилю, трудится на фабрике в две смены, а по ночам дома штопает брюки, вставляет молнии, шьёт соседям шторы. Андрей берёт любые подработки: курьерит, чинит компьютеры.
Родственники мужа в жизни критики и советчики, помощи ноль. Семья Тамары Игнатьевны считается не бедной: у покойного мужа хорошие связи остались, квартира в центре, на Петроградской, и дача, а Светка удачно замужем, муж бизнес ведёт, но «помогать» не их дело. А вот поучать и обсуждать сколько угодно.
Дошло до того, что когда у ребят из строя вышел холодильник и продукты выносили в авоське на балкон, Андрей попросил у матери немного денег в долг до получки.
Денег нет! отрезает Тамара Игнатьевна, даже не выслушав. А если б и были, не дала бы. Вы только транжирите! Жена твоя опять на тряпки всё спустила? Пусть учится вести хозяйство, я в её годы из топора суп варила.
В тот день Мария себе поклялась: никогда больше ни копейки не просить у этой семьи.
Годы шли. Острые углы воспоминаний стирались, а обида нет. Мария работала как ломовая. Талант и упорство принесли плоды: сначала она арендовала угловой столик на втором этаже ТК «Невский», делала мелкий ремонт одежды. Люди ценили аккуратность и чистоту исполнения, и сарафанное радио работало на ура.
Через три года у Маши своё ателье, небольшое, но популярное. Андрей оставил нелюбимую работу, занялся закупками, логистикой и бухгалтерией стали командой.
Спустя ещё пять лет у Марии Викторовны сеть салонов штор и элитного текстиля по городу. С Андреем квартира в хорошем районе, иномарка, свой коттедж в пригороде, построенный по авторскому проекту.
Отношения с роднёй мужа почти исчезли: поздравления по телефону, визиты для вежливости раз в год. Тамара Игнатьевна заметно постарела, стала ещё суровее, а Светка развелась, вернулась к матери, лоск исчез, гордость осталась. Они вдвоём живут, проедая накопленное, только и жалуясь на жизнь.
Про успехи Марии и Андрея родня предпочитает не знать. Когда Андрей приехал на новой машине, Светка только ядовито скривилась: «В кредит на десять лет? Сейчас все живут в долгах!» Мария лишь улыбается некому и нечего больше доказывать, каждый рубль достался кровью.
И вот однажды осенью раздаётся звонок: «Тамара Игнатьевна». Странно обычно свекровь только Андрею звонит.
Алло, Мария, милая голос притёрно-сладкий, Машу аж передёрнуло. Как у вас дела, как Андрей?
Всё хорошо, спасибо. Андрей на работе, он вам перезвонит вечером.
Я, доченька, собственно, к тебе, продолжает свекровь, слово «доченька» звучит фальшиво. Мы пуcть со Светочкой подумали Давно вместе не собирались. Хотим на вас посмотреть, в гости напроситься. Слышала, у вас ремонт закончили?
Мария напрягается, но воспитание своё не перебороть:
Приезжайте. В субботу к обеду удобно?
Конечно, конечно, ждите, родные!
В субботу Мария красиво накрывает стол не ради показа, просто привыкла к уюту и вкусной пище: запечённая свинина, свежие салаты, пироги с брусникой. Это её резонанс, её душа.
Гости ровно в два: Тамара Игнатьевна, опирается на палочку, и Светка в слишком ярком платье. Переступают порог и водят глазами по новой обстановке: обои дорогие, паркет дубовый, мебель итальянская, картины настоящие не посетители, а оценщики на скупке имущества.
Ого, вырывается у Светки. Во как вы тут устроились.
Проходите, мойте руки, приглашает Андрей, снимая пальто с матери.
За столом улыбки, но язвительные: «Вкусно, Мария, мясо дорогое? Мы сейчас на пенсии, такого не пробуем. Не то что некоторым живут богато».
Мама, да перестань, Андрей морщится.
Я ж только радуюсь! картинно всплескивает руками свекровь. Радуюсь, что сын мой в тепле и достатке. Что жена у него ловкая оказалась.
После чая с пирогами, когда сытость немного усыпила напряжение, Тамара Игнатьевна тяжело вздыхает, переглядываясь с дочкой:
Спасибо, родные, хорошо у вас. Но не зря мы пришли. Дело семейное.
Мария напрягается, понимая сейчас начнётся.
Мы со Светой решили старую дачу привести в божеский вид, произносит свекровь. Там всё сгнило, крыша течет, летом там, а не на даче, и солнца не видим. А хочется на воздухе жить, мне ведь уже тяжело. Да и Светочке подлечиться надо.
И что вы решили? спрашивает Андрей.
Новый дом строить! радуется Светка. Каркасный, современный, удобства все. Даже фирму нашли, проект выбрали два этажа, панорамные окна! Блеск!
Хорошая идея, кивает Мария.
Только дорого, вздыхает Тамара Игнатьевна. Строить нынче три миллиона рублей. У нас таких денег и близко нет.
Тихо в комнате: слышно только тикание часов.
То есть?.. начинает Андрей.
Мы пришли за помощью, отвечает мать, глядя прямо на Марию. У вас есть, для вас это не деньги! Поможете мы построимся, вы приезжайте, шашлыки, дети, внуки. Семейное гнездо будет!
Мария делает глоток чая, уже не верит ушам. «Семейное гнездо», туда ведь, помнит хорошо, её не впускали «грязь принесёт».
Вы хотите в долг? уточняет Мария.
Долг, не долг мямлит Тамара Игнатьевна. Как долг возвращать-то с пенсии? Света без работы. Мы думали, поможешь по-семейному. Вы вон третий салон уже открыли! Куда вам столько? Не обеднеете, на той свете не пригодятся, а нам сейчас спасенье.
То есть просто подарить три миллиона на вашу «дачу»? голос Андрея стал твёрдым.
Ну зачем сразу «подарить»? обиженно тянет Светка. Вложились бы для своих же! Это наследство вам, потом.
Живите долго-предолго, спокойно говорит Мария. Но давайте точно: вы хотите три миллиона безвозмездно, на комфортный дом с панорамными окнами?
И для вас! спешит добавить свекровь.
Мария подходит к окну, смотрит вниз на жёлтые дворы. Оборачивается:
Я помню день, когда мы с Андреем поженились, говорит тихо. Помню, как вы вещи мои перетряхивали, как называли меня бесприданницей, пустой, что загублю ваш сыну жизнь.
Кто старое помянет отмахивается свекровь.
Я не забыла, продолжает Мария. Мы всё с Андреем сделали сами: работали до изнеможения, годами не отдыхали, экономили каждую копейку. Когда пять тысяч просили, у вас не было. А ведь тогда на тебе, Света, новая шуба была. Теперь вы хотите, чтобы я, бесприданница, вам жизнь устроила?
Мы не требуем, мы просим! голос у свекрови срывается. Ты христианка ещё, может, а маму хочешь на старости лет без крыши оставить?
У вас квартира в центре, встревает Андрей. Есть где жить. А дача роскошь.
Подкаблучник! взвизгивает мать, вскакивает. Она змея, отравила тебе мозги. Тут сидит, в золоте вся, а я мне в гнилушке надо донашивать? Да чтоб вас с вашими миллионами!
Мама, прекрати, говорит Андрей. Мы не дадим денег. Хотите дачу продавайте квартиру, покупайте меньше, живите по-своему.
Ну и подавитесь! вскрикивает Светка, опрокидывая чашку. Мы не пропадём! Бог накажет вас за жадность!
Вон, спокойно произносит Мария.
Что? изумляется свекровь.
Вон из моего дома. Больше здесь вас не будет.
Тамара Игнатьевна хватается за сердце. Всю жизнь Мария молчала и терпела. Они рассчитывали на стыд Андрея и желание Марии получить хоть какое-то признание. Не вышло.
Пошли, мам, хватает Светка мать под руку. Здесь нам делать нечего. Пусть живут своей гордыней.
Они грохочут по коридору и хлопают дверью. Андрей просто подал пальто, не сказал ни слова. Он смотрит, как близкие люди стали чужими.
Когда всё стихло, Мария снимает залитую скатерть, кидает в корзину. Потом садится, закрывает лицо руками ни слёз, ни дрожи, только облегчение и сильнейшая усталость.
Андрей присаживается рядом, обнимает.
Прости, хрипло говорит он.
Тебе не за что, Мария смотрит ему в глаза. Ты не выбирал родителей. И сегодня встал горой за нас это главное.
Я ведь верил, что они просто соскучились
Ты хороший, мой Андрей. Ты сам по себе другой.
Три миллиона Думаешь, если бы мы отдали, они бы стали нас любить?
Нет, твёрдо говорит Мария. Просто поили бы дальше. Для них мы всегда чужие: то бедные, то богатые, всё не так. Им больше и не надо пусть сами со своим счастьем разбираются.
Ты как всегда права.
Андрей достаёт бокал вина:
Давай выпьем. За нас. За то, что мы живём по совести и никому ничего не должны.
В гостиной темнеет, за окном быстро сгущаются сумерки над городом. Телефоны отключены. Андрей и Мария знают: сейчас Тамара Игнатьевна обрывает дальних родственников, рассказывая, как «ведьма-невестка» выгнала родную мать на улицу.
Но ребят это не трогает.
Через месяц слух доходит до Марии: Светка уговорила мать взять огромный кредит под залог квартиры, наняли дешёвую бригаду, а те исчезли с авансом, оставив на участке яму под фундамент. Теперь обе бегают по судам, тянут жалобы, попали в долги.
Пару раз звонили Андрею он даже не снял трубку, после сменил номер.
Мария стоит у своего новенького стола в ателье, гладит по ткани тонкому шелку и думает: жизнь честна, всех ставит на место. Те, кто кичился статусом, остались ни с чем, а «бесприданница» построила дом и дело. Главное приданое это не наволочки и не мамины деньги, а характер, труд и умение любить. Этого у Марии хватало с лихвой.
