Разве тебе трудно, Семён? Всего-то три дня! У Вероники безвыходная ситуация, путёвка в Геленджик горит, она ведь уже давно так не отдыхала, а я… ой, сама понимаешь, давление скачет, и спина после круглого танца на даче не разгибается. А Саша дед родной! Ему надо помочь.
Голос в телефонной трубке был так ласково-приказной и звонкий, что Семёну не пришлось включать громкую связь: всё равно доносилось по всей кухне. Ольга, стоявшая над кастрюлей щей, слышала всё слово в слово. Этот тембр, немного в нос, резковатый, она бы узнала сквозь сон, сквозь метель. Это была Тамара Аркадьевна никуда не исчезающая, хоть и бывшая жена Семёна.
Семён, нарезая хлеб, разглядывал криво срезанные куски, пряча вину в прижатом к уху телефоне.
Тома, погоди-ка, вставил он, ловко увёртываясь от давления. Причём тут путёвка Вери? Мы с Олей вроде на выходные планировали свои дела
Ну вот! резко перебила женщина. Какие дела? Тряпку полоскать? На выставку ходить? Вопрос о твоих внуках Коле и Дане! Им нужен мужской глаз, а не мамкина опека. Ты их уже месяц не видел, тебе не кажется странным такое? Или твоя эта новая обворожительность совсем тебя околдовала?
Ольга медленно поставила ложку на блюдце, выключила плиту. Новая… Официально они женаты с Семёном уже восемь лет. Тихих, спокойных восемь лет если не считать ураганов тети Томи, её вечных звонков как по будильнику. То требование рублей на повзрослевшую дочь Веронику, то просьбы на ремонт, то зубы, то машину. Семён всё платил, мучаясь должником, хоть и ушёл от Тамары, когда ребёнку стукнуло двадцать жили уж давным-давно по соседству, как два совета дома.
Тамара, прошу не так о Оле, голос Семёна стал твёрже, но дрожал. Всё ведь не в ней вопрос, а в том, что заранее надо сказать. Мальчишки маленькие шило, глаз да глаз, а мы не Юрий Гагарин.
Вот и говорю, пенсионер, держи марку! засмеялась она. Дети это оживление на исходе лет. Побегаешь, и зряче догонит молодость! Катя завтра с утра привезёт. Я не могу спина, да и не спорь, Семён семейное это дело.
Семён положил трубку, тяжело, будто под бетонным дождём. Город за окном шептал под струями ночного дождя, а в квартире остановилось только движение часов.
К десяти утра? настояла Ольга ровно и тихо.
Семён утонул в взгляде, умоляющем о прощении.
Олечка, ну ты же слышала она будто танк. Вере улетать, Тамара беды жалуется, куда им ещё идти? Внуки ведь.
Семён, Ольга села напротив, сложив тонкие пальцы. Это ТВОИ внуки, не мои. Хорошо отношусь к ним, но та тётя так меня зовут, этому бабушка научила. С каждым их приходом тут будто стихия: мебель на ушах, еда в прихожей, мультиков требуют, потому что здесь можно всё дед хозяин.
Я сам справлюсь! горячо пообещал Семён. Я возьму их в парк, кино, на детскую площадку, а ты только супчик свари… они твой борщ обожают, даже если не признаются!
Ольга устало улыбнулась. Она знала через два часа Семён устанет, зашумит голова, и приляжет с минутной дремой. А двойной атакой внучата опять останутся ей. Как всегда.
Театр у нас на субботу был, ты не забыл? И на участок собирались, розы под зиму в землю уложить.
Театр подождёт сдадим билеты… А розы… Оль, только помоги, в последний раз, честно! Поговорю с Верой, чтоб больше без этого.
В последний раз Эту фразу она знала как отчинаж, много лет терпя ради мужского покоя. Но в этот вечер изнутри будто лопнула струна. Особенно после того, как Тамара ничего не спросила, а просто решила: Всё идёт по-моему.
Нет, Семён, просто сказала Ольга.
Он даже моргнул: не понял слова.
Что нет?
Нет, не возьму. Не в этот раз. Не отменю планы, не стану сутки у плиты, ради детей, которые в прошлый раз заявили, будто мой суп воняет, а их мама варит вкуснее.
Оля, это же дети… Куда Вера их денет? Путёвка же!
Пусть думает сама: жена есть, свекровь, няни. Почему за счёт моей жизни?
Нашей, пробормотал Семён.
Нет. Моей. Квартира я убираю, готовлю, стираю. Ты два часа добрый дедушкин праздник, потом подушку и таблетки. Уважаю твои чувства, но договор на няню я не подписывала, и никто не заслужил меня презирать.
Семён помрачнел. Обычно Оля мела по ветру, была как ласковая речка, и вдруг стала порогом.
Предложишь звонить сейчас, говорить нет?! Тамара съест меня, разорётся, у меня сердце прихватит.
Не звони, поднялась Ольга и шагнула к окну. Пусть сами везут.
Значит, согласна? просиял Семён.
Нет. Пусть пробуют. Дальше посмотрим.
***
Утро принесло солнечный сюрреализм. Семён метался по комнате, словно маленький мальчик, поправляя подушки и поглядывая на старые часы с боем петуха. Ольга же к этому моменту спокойно пила чай в льняном платье, собираясь свернуть свои секреты в сумку.
Ты куда это? спросил Семён, заметив книгу, компот и зонт.
Как куда? В театр в семь, ты же сам обещал! А до вечера пройдусь по Невскому, подстричься и воздух понюхать.
Оля! Через пятнадцать минут же! Я не знаю, чем их кормить!
Справишься. Мужской пример, как твоя Тамара велела.
Звонок такой, будто вызвали Скорую. Дочь Вероника с порога деловито втолкнула два рюкзака, планшет и внуков с криком Пап, ушла! Удачи!.
Подожди… а как кормить, какой распорядок? пытался докричаться Семён.
Пельмени кинь и компот! Всё, мальчики, слушайтесь! и дверь хлоп режиссер ушёл за кулисы.
Два богатыря Коля и Даня тут же кинулись к шкафу, пытаясь достать ушанку деда.
Но в дверном проёме вдруг возникла выпрямившаяся Тамара Аркадьевна, вся в золотых серёжках, пахнущая духами, строгая и бодрая, будто не спина, а весна.
Ну что, всё подготовила? посмотрела она сквозь Ольгу. Мясо не жареное, Денису без мандаринов, Коля лука не ест. Щи сваришь свежие и не разрешай мультики больше часа! Всё понятно?
Она говорила с тем тоном, каким указывала кухарке в богатом имении.
Ольга спокойно поправила волосы, взяла свою сумку:
Доброе утро, Тамара Аркадьевна. Мальчишки, здравствуйте!
Близнецы на секунду замерли и снова скакнули в мир хаоса.
Как хорошо, что вы собрали такие указы, вежливо заметила Ольга. Передайте Семёну всё по пунктам: сегодня он главный.
А ты? надуло губы лицо Тамары.
У меня выходной. Свои дела. Я уйду, поздно или совсем завтра вернусь.
Ты что, с ума? Внуки мужа! Ты обязана…
Я только по собственному слову обязана, тихо ответила Ольга. Я не просила быть вашей няней. Есть мать, свекровь, вас две бабушки, вы не работаете.
У меня спина! завизжала Тамара.
А у меня душа. И она мне дороже всех ваших театров, если честно.
Семён! оборотилась она к мужу. Ну-ка, проговори ей!
Семён хлопал глазами: привычка слушаться Тамару спорила с правдой Ольги. Он хотел возразить и не смог.
Если вам не нравится у меня дома дверь вот. А если мальчиков оставите руковожу не я.
Нет, ты не имеешь права! А если Катя уже улетела? крикнула Тамара.
Ольга убрала её руку с локтя.
Ваши хлопоты, не мои. Пусть такси и суп за ваш счёт. Руками меня не тяните. Я вызову полицию!
Всё, даже дети, поняли, кто тут теперь режиссёр. Семён смотрел с восторгом и страхом: Ольга вдруг из травинки стала булатом.
Тамара только и вымолвила сквозь слёзы:
Ты не человек, ты ведьма… Всем расскажу!
Рассказывайте, хоть в думу, пожала плечами Ольга.
Вышла, закрыла лифт и растворилась в серебре дождя.
***
В тот день Ольга гуляла по набережной, смотрела на небо с чайками, пила черничный морс и рассматривала выставку в Русском музее. Телефон намеренно отключила, чтобы не слышать ни звона, ни крика.
Вечером, когда спектакль закончился, включила телефон: десять звонков от Семёна и смс Тамара увезла мальчиков. Я дома. Прости меня.
В квартире было неожиданно тихо. Семён пил остывший чай на кухне, усталый, но новый.
Ну? прошептала Ольга, снимая пальто.
Тамара забрала их. Кричала, грозилась, требовала вернуть деньги Веронике на няню и вообще проклинала нас обоих. Вероника из аэропорта звонила, рыдала. Я перевёл ей немного рублей на помощь. Они улетели семьёй.
Вот. Всё решилось мать пусть и берёт свою ответственность.
Оля, подошёл Семён спасибо тебе.
За что это?
За то, что сделал меня мужиком, а не курьером бывшей жены. Я всю жизнь жил в страхе обидеть Тамару, выплачивал всё, и только сейчас понял ты моя семья.
Пей чай. С пирогом. Вишнёвый как ты любишь.
На следующий день телефон молчал. Вероника прислала открытку, что долетели. Жизнь вернулась, но как будто окна открыли свободно стало дышать.
Прошла неделя. Дача, первые морозы, розы в еловом лапнике, Семён с лопатой.
Слышишь, Оля, сказал он, Тамара вчера звонила, лекарства подорожали, просит рублей.
А ты?
Сказал: бюджет расписан. Ты шубу хочешь Или ремонт на кухне. Отказал!
Ольга рассмеялась, свободно, чисто.
Шубу! Ты храбрец.
Небо не упало, ответил он, и впервые за годы был счастлив.
***
Случай с внуками в заложниках стал точкой отсчёта. С того дня все поездки и визиты согласовывались заранее. Тамара порог их дома больше не переступала. С детьми общались по расписанию: Семён их забирал, гулял, кормил мороженым в парке и возвращал домой. Дети получали настоящего деда, Ольга получила свой покой и наконец своего мужчину.
А когда Ольга вечерами слушала шёпот заката на веранде, вспоминала тот день, когда просто надела каблуки, взяла билет и ушла. Лучший спектакль в её жизни был разыгран утром и назывался Я сама.
Оказаться на сцене собственной судьбы иногда это всё, о чём стоит мечтать.
