Положил глаз на чужую жену
Когда мы с Трофимовым стали жить вместе, он быстро проявил себя как человек слабохарактерный и совсем безвольный.
Всё у него зависело от того, на какой стороне кровати он проснулся. Иногда бывало встал бодрый и весёлый, целый день шутил да посмеивался, словно патефон завёл.
Но в основном пребывал в тяжёлых раздумьях: пил один чай литрами, ходил мрачнее тучи по дому как и положено художнику. А к ним он себя относил, ибо работал учителем рисования, труда и изредка музыки в сельской школе, если Валентина Павловна вдруг брала больничный.
Тянуло Трофимова к прекрасному. Но в школе «раскрыться» не удавалось, вот и выместил всё на доме: устроил мастерскую ещё и самую большую и светлую комнату выбрал. Хотя я-то, Надежда, присматривала то помещение под детскую для будущих детей
Но дом принадлежал Трофимову, вот и промолчала.
Заставил комнату он мольбертами, по углам разбросал тюбики с красками, глины понаставил ну прямо мастерская! Вечно там что-то писал, лепил, выдумывал какие-то несуразные фигурки.
Днями пропадал за странными натюрмортами, неделями лепил очередную неподдающуюся гуманному объяснению скульптурку.
Картины и поделки он продавать даже не пытался всё вешал по дому. Стены увешаны этими его шедеврами, все полки и шкафы так и ломились от глиняных уток и петухов.
Только если бы это было красиво Но нет.
Редкие гости художники и скульпторы со студенческих времён смотрели на живопись и поделки с плохо скрываемым смущением, отводили глаза и тяжко вздыхали.
Похвалить ни один не решился.
Лишь Лев Герасимович Печёркин, человек вообще-то возрастной и не стеснительный, после бутылки рябиновки громко, на весь дом, заявил:
Ох, Трофим, ну и мазня у тебя! Ни одной путной вещи не вижу. Кроме хозяйки, разве что.
Трофимов не стерпел стала у него истерика, закричал, затопал и гостью приказал выставить прочь из дома.
Вон! орал, Враги! Это вы не чувствуете настоящего искусства, а не я! Да ты просто завидуешь мне, Печёркин! Руки у тебя трясутся от пьянства, вот и гонишь на мои картины!
Лев Герасимович, выскочив на крыльцо, чуть не навернулся, у ворот задержался, и тут я его догнала, извинилась.
Не ругайтесь, Лев Герасимович. Не надо было, конечно, критиковать Трофим очень болезненно так воспринимает.
Ты не извиняйся за мужа, Наденька, ответил, Мне тебя жаль, дом красивый, да все эти его картины да глиняные кривули всё сводят на нет. Прятать бы их надо. Он ими гордится, а тут и гордиться нечем. Знал бы я сразу тяжко тебе живётся. На самом деле, ведь у художников работа всегда душу отражает. А у Трофима пусто, как на его холстах.
Поцеловал мне руку и ушёл.
Трофимов ещё месяц не мог прийти в себя кричал, бил фигуры, рвал неудачные (и удачные) картины и бесновался. Потом его отпустило.
***
А я, Надежда, никогда ему слова поперёк не сказала.
Думала: всё перемелется, дети появятся и мастерскую превратит в детскую, а пока пусть балуется картинами.
В первое время после свадьбы Трофимов ещё корчил из себя примерного мужа носил в дом продукты, приносил зарплату, заботился.
Но потом постепенно охладел. Перестал давать деньги, перестал слушать, всю заботу о доме, мужу и огороде в одну меня свалил. Куры на мне, огород на мне, да ещё свекровь на шее.
…О том, что ребёнок будет, Трофимов узнал с радостью. Только радость оказалась несвоевременной: через неделю я слегла, попала в больницу и потеряла малыша.
Когда он услышал, какой беды не миновала семья, стал чужим: плаксивый, нервный, кричал, всю вину на меня свалил и дверь передо мной захлопнул.
Открой, Трофим! стучу.
Не открою… всхлипывает за дверью. Ты не смогла выполнить главное выносить ребёнка! И мать моя из-за тебя в больнице с сердцем. Зачем я на тебе женился? Ты только беду в дом принесла! Уходи, не хочу жить с тобой больше!
В глазах потемнело, села прямо на пороге.
Ну, Трофим… Я же тоже страдаю, открой!..
Не открыл. Я пролежала у двери до темноты.
Когда вышел худой, измученный, запер дом на засов, замок искать не смог всегда всё у меня спрашивал и, даже не смотря в мою сторону, ушёл за калитку. Как только исчез, отперла я дверь и упала на кровать.
Ночь прождала его. А утром соседка забежала свекровь умерла, не оправилась.
Трофимов сдался уволился с работы, в постель слёг, признался:
Я тебя никогда не любил. Матери надо было, чтобы я женился. Всё из-за тебя, ты нам с матерью жизнь разрушила. Никогда не прощу!
Больно было слушать, но решила не брошу.
Дальше было только хуже. Трофимов из постели не вставал, пил воду, еду почти не брал в рот.
У него старая язва желудка разыгралась. Аппетит пропал, слабость навалилась, совсем вставать перестал.
Потом подал на развод развели нас по-быстрому.
Я только слёзы лила.
Пыталась обнять, поцеловать, он отмахивается, шепчет, что как только выздоровеет, сразу меня выгонит, и я его жизнь сломала.
***
Уйти я не могла некуда было. Маменька сухо выдавая замуж меня ещё со школы, как только одна осталась, махнула рукой, да и уехала к какому-то жениху под Геленджик. Вышла замуж и вернулась лишь на время дом продать.
Те копейки, что получила, и уехала к мужу на юга, а я осталась ни с чем, ни жилья, ни родни.
В капкане я оказалась, вот и всё.
***
Вот день настал, продукты все закончились. Отскребла крупу из донышка, вытащила последнее яичко из-под Пеструшки, сварила жидкую кашу, желток растёрла Трофимову в пюре скормила ему.
Жизнь распорядилась так, что я должна бы сейчас маленького малыша кормить ложечкой, а не бывшего мужа, которому наплевать на меня.
Я на ярмарку сегодня пойду, говорю, попробую продать курицу или хотя бы на хлеб и молоко обменять.
Трофимов уставился стеклянными глазами в потолок:
Зачем продавать? Свари курицу на бульон, надоели каши!
Я стала мяться в том самом шёлковом синем платье, в котором и школу окончила, и замуж выходила, и другого-то нету.
У меня рука не поднимется… Хочу Пеструшку обменять, не варить. Она ведь как домашняя.
Каждый курице у тебя кличку! презрительно процедил Трофим. Дурочка!
Я сжала губы.
Если на ярмарку идёшь возьми и мои поделки. Может, кто купит.
Да кому нужны твои фигурки…
Не спорь, бери! капризно потребовал он.
Я стащила со шкафа две птички-свистульки «под Гжель» и копилку-свинью пузатую.
Схватилась за сумку, бегом из дома только бы не догнал и не заставил картины тащить. Не хватало ещё стыдиться их на людях.
***
Жара стояла страшная. Шла по селу я вся вспотевшая; щеки пылают, челка прилипла ко лбу.
На селе был праздник.
Я даже и не помнила, когда последний раз выходила «в свет». Народ разодетый, музыка играет, кто варенье продаёт, кто мёд, кто рушники да платки, кто сладости детям. Шашлык дымится, в воздухе благоухание.
Я подошла к последнему прилавку. Пеструшку покрепче прижала в сумке, погладила по крылышку. Жалко было расставаться с детства я к птицам привязана. Вырастила её сама, на одной лапке скакала за мной.
Пеструшка стала для меня почти что членом семьи.
***
Торговка приглядела меня:
Украшений не хочешь, красавица? Золото, серебро, цепочки вон какие!
Спасибо, нет, отвечаю, курицу бы свою продать или обменять, хорошая, яйцо большое даёт.
Куда мне курицу-то… растерялась.
Тут парень молодой, кое-где знакомый, загляделся:
Показывай курицу, давай!
Я передала Пеструшку.
За сколько отдаёшь? Не слишком дёшево?
Немного хромает, но несушка надёжная.
Возьму! А это что? указывает на мои поделки.
Да так, глина. Свистулька, копилка
Он взял свинью, криво улыбнулся:
Самоделка! Люблю такое.
Всё продаю, деньги нужны.
Беру всё!
Торговка засмеялась:
Дениска, опять игрушки! Иди помоги брату шашлыки жарить, взрослый уже.
Я перепугалась:
Вы шашлыки? Курицу не дам!
Пыталась отобрать, а он уже отбежал.
Возьмите деньги! чуть не плачу, не та курица для шашлыка, домашняя!
Да не буду я её резать, маме подарю. Она кур разводит. Можешь приезжать навещать.
Я выдохнула.
***
Подхожу к дому вдруг автомобиль гудит, Денис из окна выглядывает:
Девушка! У вас ещё поделки есть? Купил бы. На подарок сгодятся.
Я от солнышка зажмурилась, улыбнулась:
Да у нас мастерская ими завалена!
***
Трофимов из своей кровати крикнул:
Эй, Надя! Воды принеси!
Денис, стоя на пороге, разглядел картина ахнул:
Вот это да, ваша работа? меня спрашивает.
Моя! вскакивает Трофимов, Только не рисую я, а пишу! На асфальте дети рисуют, а у меня авторская живопись!
Интересные у вас работы. Куплю, если можно, говорит Денис. А скульптурки тоже ваши?
Мои! взвился Трофимов. Всё во дворе моё!
И давай хвалиться, то одну картину, то фигурку подсовывает, а Денис всё на меня поглядывает, скромно, да явно с симпатией.
Эпилог
Я долго удивлялась чудесному исцелению бывшего мужа.
Стоило появиться Денису, который якобы заинтересовался творчеством Трофимова, как у того сразу и все хвори как рукой сняло. Денис каждый день наведывался, то картину купит, то фигурку.
Когда всё «искусство» кончилось, Трофимов ринулся лепить новое а Денис, понятно было, всё это терпел только ради меня.
После каждой покупки Денис подолгу задерживался у калитки разговоры со мной, радость в глазах. Постепенно тянуло нас друг к другу всё сильнее.
В итоге Денис забрал меня из этого дома. Ради меня-то он и появился.
Картины в печку, фигурки в мешок, ещё не придумал, куда девать.
Денис сразу понял встретил свою судьбу, как только увидел меня у ярмарки.
Выяснил, кто я, как живу, и стал выручать. Знал, что уйти мне некуда, и сам нашёл способ помочь.
***
Трофимов не ожидал такого финала.
Денис перестал приезжать, как только увёз меня и мы сыграли свадьбу.
Горько было Трофимову осознал, какое сокровище потерял.
Где теперь найти такую заботливую, добрую жену? Кто ещё пожалеет, накормит, стакан воды принесёт в нужную минуту?
Глупец был, сам себя обманул, жену лучшую упустил.
Впрочем, депрессии впадать не стал. Теперь некому сварить кашу, некому за домом приглядеть всё на себе.
