Ты же понимаешь, что у отца люмбаго? Ему на раскладушке вообще нельзя, потом не разогнётся. А мама по ночам плохо спит, ей нужна тишина и темнота, а в гостиной у нас фонарь с улицы прямо в окно лупит. Ну что ж, потерпим недельку, что мы, нюни какие-то?
Марина застыла над кастрюлей, держа в руке половник, забыв, что только что разливала щи. Бульон тонкой струйкой стекал обратно, а слова мужа медленно, как густой кисель, просачивались в сознание. Она медленно обернулась к Сергею, тот сидел за столом и будто бы прятал глаза, упорно рассматривая цветастую скатерть.
Подожди, Серёжа. Я правильно поняла: твои родители приедут к нам на все новогодние, с тридцатого по восьмое. Это мы обсуждали. А теперь ты предлагаешь им отдать нашу спальню, нашу кровать с ортопедическим матрасом за тридцать тысяч рублей, который мы два месяца выбирали, а сами перебрались бы в зал?
Ну да, Сергей наконец взглянул на жену, в его глазах смешалась виноватость с нелепым упрямством. А что? Это же родители. Надо уважать старших, быть гостеприимными. Не могу же я отца на ту складную кровать положить, там пружины впиваются.
Я знаю, на той раскладушке не выспишься поэтому мы и не пользуемся ею. Но, Серёжа, ты как будто забыл у меня ведь тоже спина. Грыжа после аварии, если помнишь. Я потом через неделю должна идти на работу, отчёт сдавать.
Марин, не начинай… поморщился муж, как от зубной боли. Я придумал: даже раскладывать ничего не будем, я у Валеры взял надувной матрас, двухспальный, высокий, он почти как кровать. Постелим на пол в зале будет шик, как в молодости в палатке, романтика.
Романтика на полу? Мне почти сорок лет, Серёжа Марина аккуратно поставила половник на блюдце, чувствуя, как где-то внутри закипает раздражение. Это не поход, это наш дом. К тому же твоя мама встаёт в шесть утра и шумит посудой. Зал у нас с кухней через арку, мы будем просыпаться вместе с ней.
Я попрошу, чтобы она не шумела, неуверенно возразил Сергей. Марина, пойми, им тяжело было ехать, они уже купили билеты. Неужели ты готова поступить эгоистично? Я маме пообещал хорошие условия. Она же переживала, что нас стеснит. Я сказал: не волнуйся, всё будет шикарно, как для королей.
Ты уже пообещал с тоской протянула Марина. То есть моё мнение тебя не интересовало? Постель мою и моё удобство уже распорядили без меня?
Я же хотел как лучше! вспыхнул Сергей. Ты меня тираном выставляешь. Просто хочется, чтобы старикам было удобно.
Разговор завершился ссорой. Марина ушла в ванную, села на край ванны и долго смотрела на своё отражение. Она любила мужа и их квартиру, пусть и в ипотеке. Но визиты свекров всегда были испытанием. Галина Петровна хозяйка громкая, настырная, категоричная. Виктор Иванович тихий, но всё и вся контролирует.
Марина поняла: битва проиграна. Даже если протестовать, станет врагом не только для Галины Петровны, но и для Сергея, который потом весь отпуск будет ходить страдальцем.
Подготовка к приезду свекров напоминала эвакуацию. Марина освобождала шкаф, переносила вещи в прихожую, убирала косметику и кремы подальше (Галина Петровна слишком любила «поиграться» с чужой косметикой, а потом критиковать).
Вон, смотри, всё поместилось! радостно комментировал Сергей, надувая синий матрас, который встал поперёк зала. Какой упругий! Сам пробовал прелесть!
Марина глянула на синее чудовище, перегородившее проход к балкону. Запах резины ударил в нос.
Прелесть… Вечно простыня будет сползать, да и тянуть от пола будет.
Подложим шерстяное одеяло! выкрутился муж.
Тридцатого утром, ровно в семь, раздался звонок в дверь. Свекры прибыли. Галина Петровна, в лисьей шапке, уже на пороге озвучила:
Слава богу добрались, проводница хамка! Мариночка, чего такая бледная? Или не высыпаешься, или болеешь? Витя, аккуратно, в этом чемодане банки!
Виктор Иванович молча занёс два огромных баула и принялся искать тапочки.
Проходите, вещи снимайте, я к завтраку всё готовила, с трудом улыбнулась Марина: почти всю ночь потратила на отчёт, чтобы праздники были свободными.
Первым делом Галина Петровна устроила ревизию спальни.
Ну… чистота, оценила свекровь, проводя пальцем по изголовью кровати. Шторы бы повеселее повесила. А матрас это тот самый, ортопедический? Жёсткий что-то. Витя, попробуй, как спине.
Свёкор без промедления лёг на супружескую постель прямо в уличных брюках. Марина стиснула зубы.
С пойдёт, буркнул он. Только подушки бы пуховые, а не эти ваши новые выдумки.
Извините, у нас только ортопедические, сдержанно ответила Марина.
Всё жизнь на пухе спали и были здоровы, пожаловалась свекровь. Ладно. А вы где устроились? В зале?
Да, мам, надувной матрас шикарный, бодро сказал Сергей.
День прошёл в суете: резка, варка, бесконечный поток разговоров о болезнях и политике. Марина ощущала себя служанкой. Стоило сесть с чаем тут же: «А полотенце поменяй», «Серый хлеб купила? Витя белый не ест».
Ночь выдалась адской. «Король комфорта» оказался пыточным орудием. Стоило одному повернуться, второй подпрыгивал. Прослойка резины скрипела, простыня тут же сбивалась, от пола тащило ледяным.
Марина лежала, смотря на потолок, где отражались огоньки уличных гирлянд и слушала храп мужа. Тело болело матрас не держал форму, поясница проваливалась.
В три ночи дверь спальни открылась Виктор Иванович, топая с тапочками, пошёл в туалет. Через полчаса свекровь за водой. Свет в коридоре тут же заливал зал.
Утром Марина еле разогнулась, шея не поворачивалась.
Ой, выспались так хорошо! радостно заявила свекровь, выходя в шёлковом халате, подаренном Мариной пару лет назад. Только матрас жестковат. Надо было вам мягче брать!
Марина молча ставила турку на плиту, чувствуя слёзы на глазах.
А вы-то чего такие смятённые? удивилась Галина Петровна. Неудобно на полу?
Привыкаем, мам, вздохнул Сергей.
Молодые, вам везде спать можно, хохотнула свекровь. Марина, это ты огурцы солёные в оливье кладёшь? Надо свежие, нежнее ведь. Да и майонез у тебя какой-то…
Марина медленно, сдержанно повернулась к ней.
Галина Петровна, тихо сказала она, я делаю салат как у нас принято. Если хотите со свежим огурцом, добавьте себе в порцию. Всё есть в холодильнике.
Свекровь обиженно поджала губы, Сергей жалобно посмотрел на жену.
Ну зачем грубо-то? Просто совет… вздохнула свекровь.
Я пойду в душ, холодно ответила Марина.
В ванной её ждал сюрприз: шампунь переставлен, на мочалке чужой волос, а антивозрастной крем баночка за двенадцать тысяч рублей изрядно ополовинена.
Марина побелела от злости, вышла с баночкой на кухню:
Галина Петровна, это вы мой крем брали?
А этот? Да, конечно. У Вити пятки после дороги пересохли ужас. Я твою баночку взяла, она жирная, сразу помогло. Там всё равно много было. Чего жалеть?
Пятки? За двенадцать тысяч?!
Ты что, Марина! С ума сошла такие деньги тратить! Серёжа, слышал? А мы тебя на носки подкармливаем!
Это мои заработанные деньги, ледяным голосом сказала Марина. И крем мой.
Ну началось! Принцесса нашлась! всплеснула руками свекровь. Всё для себя…
Сергей аккуратно влез в разговор:
Марин, ну она не знала… Купим новый. Праздник же сегодня.
И тут Марина как будто скинула с себя бетонную плиту. Она посмотрела на мужа, на матрас, на увлечённую собой свекровь.
Ты прав, праздник. Я не хочу никому портить настроение.
Она накинула куртку и вышла в подъезд. Холодный воздух отрезвил. Открыв телефон, Марина нашла свободный номер в шикарном спа-отеле недалеко от дома. Сумма была конская почти ползарплаты. Но она, не раздумывая, забронировала люкс.
Вернулась домой через десять минут, молча сложила в сумку одежду.
Ты куда? забеспокоился Сергей.
Я ночую в отеле.
В каком смысле?
В прямом. Хочу спать на большой кровати. Празднуйте семейно, как хотели.
Ты меня оставляешь? С ними? отчаялся муж.
Ага, скажешь им, что я транжира и эгоистка.
Марин, так нельзя!
Можно, твёрдо сказала Марина. Я вернусь третьего, когда они уедут. А ты сам решай, как устраивать гостеприимство.
Проводив словами «с наступающим!», она ушла.
В отеле пахло еловой хвоей и новыми простынями. Администратор улыбнулась, выдав карточку. В номере Марина чуть не расплакалась: огромная кровать, белое бельё, тишина. Заказала шампанское и фрукты, наполнила ванну. Отключив телефон, вслушалась в тишину.
Новый год она встретила одна, впервые в жизни. И вдруг ощутила: давно не было такого удивительно праздничного ощущения когда никто ничего не требует, не критикует и не нарушает уют не по-твоему.
Первого января Марина встала только к полудню. Спина почти не болела. Сходила на массаж, потом в бассейн. К вечеру, включив телефон, увидела десятки пропущенных от Сергея и одно длинное сообщение:
*”Марин, прости меня. Я идиот. Матрас сдулся ещё ночью. Я реально спал на голом полу. Мама пилит, папа ворчит. Гусь сгорел, салаты прокисли. Я понял всё. Вернись, умоляю. Я отправлю их хоть куда, только приезжай.”*
Марина усмехнулась. Нет, пусть будет урок на всю жизнь.
Вернулась она домой третьего. На пороге творился хаос: немытая посуда, в прихожей сапоги, Сергей небритый, на сдувшемся матрасе в зале.
Наконец-то! вздохнул он с облегчением и метнулся к жене.
Погуляла, отдохнула? попыталась уколоть свекровь, но увидев уверенный взгляд Марины, только махнула рукой.
Сергей наклонился к жене:
Мы поговорили. Переселяем родителей в зал, тебе спальню. Я там починил пружины, и всё нормально. Ты была права, извини.
Виктор Иванович вдруг добавил:
Я, кстати, отлично спал на диване. Не хуже, чем на ортопедическом чём-то там.
Вот и договорились, подвела итог Марина.
Той ночью Марина с Сергеем легли в свою кровать. Он несмело зашептал:
Ты правда столько денег на отель потратила?
Правда. И не жалею ни рубля.
Я верну…
Не надо. Пусть это будет плата за урок тебе.
В темноте он обнял её и прошептал обещание: «Больше никогда не попрошу тебя спать на полу».
Марина улыбнулась. Иногда, чтобы напомнить о своих границах, не нужна ссора нужен только поступок. Самоуважение не продаётся и не обменивается даже на семейные традиции. Оно стоит дороже всех денег и кремов и только когда это понимают обе стороны, в доме снова воцаряется мир.
Пусть и вам этот урок пригодится: уважайте свои границы, и тогда вас будут уважать окружающие.
