Дневник Вари Черненко
Сегодня после школы, шагая по улице Рейтарской и стягивая шарф на ветру, я пыталась не думать о том, что меня ждет дома. Всегда возвращаться сложно вроде бы твоя квартира, а ступаешь на порог, будто в таинственную зону, где никто не знает, какой будет следующая минута…
Мама, я пришла! сказала я, закрывая за собой дверь и аккуратно ставя рюкзак у стены. Вдохнула глубоко сердце прыгало где-то под горлом так, что я боялась, оно выскочит сквозь курточку. Кисти вспотели, даже ногти взмокли.
Из комнаты, как обычно, грянул голос мамы режущий, как зимний ветер на Крещатике:
Ну и что на этот раз? Опять «два» схватила?
Я невольно вздрогнула и уставилась в пол, на свои старые, стоптанные ботинки. Мне всего двенадцать, а я живу с этим ощущением каждое возвращение. Внутри как будто узлом все стянулось, дыхание сбилось.
Нет, мама четвёрка по алгебре. Чуть-чуть не хватило до пятёрки, пролепетала я, стараясь не ловить её взгляд. Губы дрожали.
Мама, Лариса Сергеевна, резко отшвырнула в сторону чайник, которым только что налила себе чай. Подошла, сверкая глазами.
Четвёрка?! Это не оценка для моей дочери! Позоришь меня в глазах людей! Думаешь, я для чего работаю чтоб вот такому безделью учить?
Я старалась слёзы наворачивались на глаза, ком в горле не проходил. Задача тяжелая попалась, всё перепутала сидела допоздна.
Значит, сидела в телефоне! мама саркастически усмехнулась, выхватив мой рюкзак. Она встряхнула его, и всё содержимое разлетелось по коридору тетрадки, пенал, карандаши. От позора захотелось провалиться сквозь пол.
Пока не научишься нормально решать примеры, можешь домой не возвращаться! сбрасывая на меня рюкзак, прогнала меня за порог.
Дверь грянула, будто печать. Я осталась в подъезде, кутая замёрзшие руки, прижимая к себе одну тетрадку. По щекам бежали слёзы, впитывались в обложку, оставляя кляксы прямо на домашней работе.
Почему так всегда? думала я, спускаясь по лестнице. Под ногами шаркали холодные ступени; вещей почти не осталось со мной. Пальцы мерзли. Куртка осталась в квартире.
Отец, Богдан Семёнович, работал в командировках по всей Украине. Сейчас строит мост неподалёку от Луцка и звонит редко присылает сообщения: «Варя, всё хорошо? Как математика? Привезу шоколадку!». Мама раздражается только сильнее, если ему что-то рассказываю, поэтому молчу. У нас это давно: отец и мать как лед и пламень.
Первый раз она меня так отругала, когда я получила двойку по украинской литературе в четвёртом классе. Лариса Сергеевна тогда выкрутила мне руку, сжала до красных полос:
Не позорь меня на весь класс! Как мне теперь соседке Клавдии глаза показать?
Я тогда убежала к папе, плакала, пока не успокоилась. Он пытался поговорить с мамой, что оценки это не всё, что важнее поддержка. Но он уехал, а мама только сжала меня сильнее и велела замолчать «Ишь, ябедничать отцу вздумала! Ещё раз накажу так, что запомнишь!»
С тех пор я научилась быть тенью. Возвращаться неслышно, получать только «пятёрки» и ничего не объяснять. Лариса Сергеевна всё равно находила повод, чтобы упрекнуть.
Иногда, когда я убиралась, слышала, как она говорит подруге Зое по телефону:
Не хотела я её… Богдан настоял на ребёнке. Думала, родится сын, а тут девчонка. Он её любит, а на меня ему плюнуть…
Ты что, Варю ревнуешь к отцу? удивлялась Зоя.
Да она всё портит! Если бы не она, мы бы не ссорились вот так!
Я тогда плакала, чтобы никто не слышал, глубже пряталась у себя под одеялом. Всё равно днём и вечером находил меня мамин взгляд: оценивающий, тяжёлый.
***
Сегодня я сидела в подъезде, когда рядом оказался сосед по дому Павел Ильич с четвертого этажа, но к нам заходит часто его жена Инна Степановна. Люди тут добрые, иногда помогают, приглашают на праздник Масленицы блинами угощаться в кругу соседей. А тут подошла сама Инна Степановна с мягкой улыбкой, в любимом шерстяном халате.
Варя, ты чего тут? спросила она, присела рядом.
Мамка опять выгнала… я не выдержала, разревелась прямо у неё на плече.
Иди ко мне, согреешься, сказала тихо, взяла меня за руку и повела к себе. В доме пахло липовым чаем, висели вышитые рушники, на подоконнике цвели фиалки.
Давай, рассказывай, поставила передо мной бутерброды с сыром и колбаской.
Я шмыгала носом, ели выговаривая слова. Только четвёрка Она орёт, что я ленивая и бездарь. Что у неё позорная дочь.
Бедная ты моя, вздохнула Инна Степановна, ты не виновата. Мама твоя усталая да запутанная вот всё и срывается на тебе Если хочешь, я скажу отцу. Разберётся, а то он всё никак не знает, что тут творится.
Лучше не надо, испугалась я. Будет ещё хуже, мама совсем разозлится А папа далеко.
Она улыбнулась, потрепала меня по голове, дала кружку чая с малиновым вареньем. Пусть лучше он сам решит, когда надо вернуться. А ты вот сиди, грейся. Мне всегда казалось, что ты самая разумная девочка на районе.
Впервые за долгое время почувствовала: меня понимают.
Папа обещал приехать на каникулы… Только не знаю, удастся ли ему.
Инна Степановна вздохнула.
Варя, знаешь что: я сама ему позвоню. Скажу, что без него тут совсем нехорошо, и подмигнула.
Я лишь кивнула, впервые за время всей истории почувствовав тепло.
***
Через две недели, когда вернулась из лицея, с порога замерла: на коврике стояли папины ботинки. Сердце ухнуло. Он что, уже тут?
В гостиной крики. Мама не выбирала выражений.
Ты не уйдёшь! Ты разрушишь семью! звонко шипела она.
Семья, где унижают ребёнка, не семья, твёрдо отвечал отец. Я поговорил с учителями, с соседями Всё знаю, Лариса. Как ты гнобишь Варю каждый день. Как тебе не стыдно перед ребёнком? Я больше не позволю!
А я не позволю отобрать у меня дочь! истерично перекрикивала мама.
Нужно думать о детях, а не только о своих амбициях. Я узнал, что она ночами плачет!
Папа вышел, увидел меня, подошёл. Присел на корточки его руки тёплые, надёжные, такие знакомые.
Варя, я тебя не брошу. Я всё решил. Мы съедем, будем жить сами, тебе больше не придется бояться.
Обнял меня, как в детстве. Внутри будто стеклянная стена рухнула.
Пап, а мы сможем просто быть вместе? Без ругани, спокойно?
Обещаю. Я уже снял квартиру здесь, нашёл работу строителем. Со мной всё будет иначе, Варя. Мы будем готовить вместе, гулять по вечерам в ботаническом саду. Хочешь?
Я не могла ничего сказать просто улыбалась сквозь слёзы.
Мама высунулась в коридор, вся перекошенная от злости:
Ещё пожалеете! прорычала она. Думаете, убежите а я вас достану!
Всё, Лариса. Оставь нас, спокойно ответил отец.
Я вцепилась в его рукав, и впервые за долгое время страх отступил, хотя дрожь и не уходила сразу.
Мы ушли. Дверь хлопнула, отрезая нас от старой жизни.
***
Сначала было странно переехать в новую квартиру на Лукьяновке, где на окнах висели светло-зелёные занавески, а стены пахли свежестью. Каждое утро теперь: папа варит кашу, я режу овощи, за окном прохожие суетятся на рынок. Каждый вечер прогулки по Шевченковскому парку, чтение книжек, позигание в настольные игры, как маленькая семейная команда.
Наконец-то дневник только пятёрки и четвёрки, но никто не орёт. Первый раз я сама отдала его папе, показывая свои оценки.
Пятёрка по алгебре, пап! с замиранием сердца проговорила я.
Вот видишь! Когда тебя не ломают, а поддерживают сразу всё получается, папа обнял меня. Ты у меня лучшая!
Это был первый счастливый вечер за долгое время. Я даже осмелилась попросить:
А может, мы сходим на выходных в зоопарк? Я так хотела бы снова увидеть жирафа…
Конечно, Варя! Сходим вдвоём, возьмём термос и бутерброды, всё увидим!
Я смеялась мой смех звучал, как весенние ручейки на Владимирской горке.
***
Тем временем в пустой квартире мама металась из комнаты в комнату, будто запертая ворона. То сядет, то вскочит тишина давит, одиночество оглушает. Она строила планы, вырывала листы из тетради: «Настучу в ЖЭК отключат свет… Подстрою скандал на работе Богдана Напугаю Варю пусть дрожит»
Но неожиданно пришла её мама, бабушка Надежда Семёновна.
Лариса, что ты творишь, дочь? мягко спросила она, увидев всё это.
Ничего пробормотала мама, но бабушка сразу поняла.
Ты себе вредишь, родная. Прости, но надо поговорить с кем-то о своей злости. Всё ещё можешь всё изменить если захочешь.
Мама опустилась на стул, растеряв всю злость.
Мам Я так уставала, ревновала к вам обоим Теперь не осталось никого
Есть ты сама, я и внучка! поцеловала её бабушка в лоб. Надо уметь просить помощи, когда плохо. Пообещай, что поговоришь с психологом? Ради Вари
Мама всё-таки кивнула сквозь слёзы. Я этого не видела, но Инна Степановна потом рассказала: иногда, чтобы страх ушёл, достаточно сделать первый шаг к изменениям.
***
Вечером я с папой смотрела мультики. В комнате мягко светил торшер, за окном шёл дождь. Я притулилась к плечу, слушала его спокойное дыхание.
Пап, а мама когда-нибудь изменится? спросила я вдруг.
Папа задумался.
Может быть… если только действительно этого захочет. Сейчас ей нужно время она слишком запуталась, болит сама у себя внутри. Это не твоя вина!
А если никогда? спросила я совсем тихо.
Тогда знай: ты хорошая без всяких условий. Я рядом всегда. У нас всё получится.
Я обняла его ещё крепче.
Можно завтра Машу позову? Хочу, чтобы у меня снова были гости
Конечно! улыбнулся папа. Устроим настоящий праздник: испечём вареники, налепим печенья. Ты сможешь быть счастливой девочкой, сколько захочешь.
В сердце расцветала весна, как сирень на Дарнице. Всё теперь будет лучше я верю.
