Оль, надо бы еще один билет в театр купить.
Ольга подняла глаза от тарелки. Ужин даже не успел остыть, а Иван уже сидел с телефоном, уставившись в экран, будто решает дела государственного значения.
Еще один? Кто-то с нами идет?
Иван даже не взглянул на жену.
Мама очень просит. Вчера рассказал, что мы идем так она прямо воодушевилась.
Ольга аккуратно отложила вилку, встала из-за стола и повернулась к раковине, будто собираясь налить себе воды. Лицо невольно скривилось, но сдерживать себя она даже не пыталась. Главное чтобы Иван не увидел, ведь объяснять, что именно не так, не было ни сил, ни желания
Да уж. Маме захотелось. Конечно, маме захотелось. Валентина Павловна всегда чего-то хотела.
Ольга стояла у раковины, медленно наливая воду в стакан. В памяти промелькнули свадебные фотографии все двести пятьдесят штук, которые фотограф записал на флешку, перевязанную лентой. Долго по вечерам Ольга искала хоть один кадр, где они с Иваном вдвоём. Просто вдвоём: без родственников, без гостей, без посторонних. Не нашла.
На каждом снимке обязательно возникала Валентина Павловна: то она поправляет сыну галстук, то обнимает его, то стоит между молодыми и улыбается так, будто праздник устроили для неё. Тогда Ольга решила, что это совпадение, что фотограф сам выбрал такие ракурсы. Сейчас она так уже не думала.
Свекровь с первого дня ощущала себя хозяйкой, словно Ольга не жена её сына, а временная соседка по комнате. Квартира, между прочим, была куплена Ольгой на свои деньги. Ее собственность. Но Валентина Павловна появлялась без предупреждения, с советами по любому поводу. Шторы не такие, кастрюля не та, мясо пересолено, а Иван выглядит уставшим и плохо ест.
Ольга сделала глоток воды и поставила стакан обратно.
Каждая их «прогулка» превращалась в одно и то же. В кино в прошлом месяце ходили втроём. На каток зимой втроём. Даже в ту маленькую кофейню возле площади Рынок, где Ольга мечтала посидеть вдвоём, Иван зачем-то позвал маму. Та пришла, села между ними, заказала чай с лимоном и сорок минут обсуждала давление и новую соседку сверху, которая опять топит всех водой.
Театр Ольга столько ждала этот спектакль. Полтора месяца старалась, чтобы достать хорошие места третий ряд партера! Хотелось провести вечер вдвоём, чтобы это был их праздник.
Оль, чего молчишь?
Иван, наконец, посмотрел на жену.
Пойми, маме же одиноко, добавил он как обычно, словно повторяя заученную фразу. И Ольга внезапно подумала: а замечает ли он сам, как часто говорит это?
Ольга повернулась и кивнула.
Ладно. Бери.
Что ещё можно было ответить? Она уже пыталась разговаривать, не раз. Итог всегда один: Иван обижается, уходит, потом Валентина Павловна утром звонит с упрёком: «У вас всё хорошо?» Круг замкнулся, и выхода Ольга давно не искала.
Иван облегчённо улыбнулся, вновь уткнувшись в телефон.
Третий ряд партера действительно оказался отличным, но смотреть спектакль Ольге пришлось в одиночестве. Иван с самого начала повернулся к матери и больше к жене не обернулся.
Валентина Павловна сидела справа, громко обсуждала с сыном программку, потом незнакомых людей в фойе, потом кого-то, кого увидела у гардероба. Ольга молча глядела на сцену, хотя занавес ещё был опущен. В антракте Иван увёл маму в буфет, а Ольгу даже не спросили, не хочет ли она пройти с ними. Они вернулись, обсуждая сюжет так, будто Ольга осталась за дверью. Она лишь задумалась: стоили ли эти билеты своих гривен?
Домой ехали тоже втроём. Сначала доставили Валентину Павловну, Ольга десять минут просидела в машине, пока Иван помогал матери с замком, слушал её напоследок. Когда, наконец, вернулся, был спокоен и доволен.
Отлично провели вечер, правда?
Ольга кивнула и уставилась в окно. Говорить совсем не хотелось она сослалась на усталость, хотя на самом деле желания разговаривать не осталось. Любое её слово пропадало в пустоте.
Следующие два месяца прошли предсказуемо. Валентина Павловна всё чаще появлялась в их доме, Иван проводил с матерью всё больше времени, а Ольга всё чаще оставалась одна, слушая с кухни их разговоры и смех. Совместные вечера постепенно сошли на нет, выходные превратились в традиционные визиты к свекрови. Ольга засыпала рано, с тяжестью в душе, которая становилась ежедневной привычкой.
В марте на работе выдали премию, солидную. Ольга три дня решалась и, наконец, выбрала путёвку: пятнадцать дней в Турции. Всё включено море, солнце, достойный отель по отзывам. Она тщательно выбирала тур, сравнивала отели, читала форумы, проверяла расстояния до пляжа. Хотела подарить им с Иваном свежий старт, возможность побыть наедине, вспомнить, что значит просто быть парой.
Ваня, я путёвки купила, сказала однажды вечером она, протягивая ему распечатку с бронью. Турция, в июне, пятнадцать дней. Всё включено. Потратила премию, но должно быть классно.
Иван глянул на бронирование, кивнул, на лице мелькнула улыбка.
Неплохо придумала, Оль.
Ольга облегчённо выдохнула. Может, ещё не всё потеряно. Может, если уехать, всё само наладится. В ту ночь спала спокойнее, чем за последние месяцы.
Но на следующий вечер, когда сели ужинать, Иван спокойно, даже немного рассеянно, между ложками супа произнёс:
Оль, я маме рассказал про Турцию. Она тоже хочет с нами. Можешь купить ещё одну путёвку?
Ольга замерла. Медленно опустила вилку. Вгляделась в мужа, будто пытаясь понять: это шутка? Или он не слышит, что говорит?
Но в этот раз Ольга не стала молчать.
Нет, Ваня. Я не поеду в отпуск с твоей мамой.
Иван оторопел, будто она сказала нечто недопустимое в храме.
Оля, ну чего ты? Она одна, на море не была уже давно. Тебе жалко что ли?
Ольга встала, подошла к окну и сжала ладони на подоконнике так, что побелели пальцы. Внутри поднялась волна, та самая, что копилась всё это время.
Пусть с подругами едет! Их у неё целая компания, каждую неделю вместе чай пьют! Пусть едет с ними, а нас уже оставит в покое!
Оль, это же моя мама, ты
Я знаю, что это твоя мама! Ольга повернулась, и вся её выдержка оборвалась. Я отлично это знаю, потому что она с нами круглые сутки! Кино с ней, театр с ней, каждая прогулка с ней! Я устала быть лишней в собственной жизни, Ваня, ты это понимаешь?!
Иван отодвинул тарелку, встал, скрестив руки.
Ты черствая, Оля. Не понимаешь, каково это быть одной.
Не понимаю, и не должна! Ольга шагнула к нему. Ты мой муж! Я мечтаю о нормальном отпуске только для нас двоих. Не хочу на пляже слушать, как вы обсуждаете давление или соседку, пока я незаметна где-то рядом!
Иван отошёл на шаг.
Ты злая. Либо едем втроём, либо я никуда не поеду.
Ольга замерла, посмотрела на него долго и спокойно. Что-то внутри хрустнуло легко и навсегда.
Хорошо. Я поеду одна.
Она прошла в спальню, достала из-под кровати чемодан, бросила на кровать. Иван через секунду стоял в дверях.
Оля, что ты делаешь? Хватит, давай спокойно поговорим.
Мы и так постоянно «спокойно» разговариваем, Ваня, и всё всегда заканчивается твоей мамой, Ольга сняла платье и аккуратно положила его в чемодан. Я подаю на развод. Не могу жить в этой троице, где для меня нет места.
Иван оперся о косяк. Было видно: наконец-то до него дошло Ольга не скандалит, а приняла решение.
Через два месяца Ольга загорала у бассейна турецкого отеля, который так долго выбирала по форумам. Солнце согревало плечи, доносился морской бриз, стакан с холодным коктейлем покрывался каплями. Никто не обсуждал давление, не беспокоил, не пересказывал сплетни. Рядом вообще никого не было, и было удивительно хорошо. Ольга сделала глоток, закрыла глаза и подумала, что надо было решиться гораздо раньше, ведь ждать перемен ради того, кто отказывается взрослеть, значит предавать себя.
Ведь иногда нужно научиться выбирать себя, чтобы начать жить по-настоящему.
