Когда мне было тридцать, все вокруг говорили, что у меня «весь мир открыт передо мной». Я работала администратором в хорошей компании, снимала собственную квартиру в Киеве, ездить в другие города мне было по карману то в Одессу, то во Львов, а по выходным всегда собиралась с друзьями: мы ели вкусные вареники в кафе, смотрели новые фильмы или танцевали где-нибудь на Подоле.
У меня тогда был мужчина, с которым мы встречались почти пять лет. Но стоило ему заговорить о том, что «когда-нибудь, может быть, заведём ребёнка», по спине у меня бежали мурашки. Я отвечала, что не представляю себя с подгузниками и бессонными ночами. Он переводил разговор на другое. Я думала только о своих сбережениях в гривнах, о карьерном росте, дипломах и новых поездках. Материнство вовсе не входило в мои планы.
В тридцать семь лет мне встретился другой мужчина я надеялась на что-то серьёзное. Но у него уже был ребёнок от первого брака, а я сразу подумала: «Это слишком большая ответственность». Однажды он предложил съехаться, честно сказав, что хотел бы ещё одного ребёнка в будущем. Я испугалась. Просто перестала отвечать ему на звонки и сообщения. Так он и понял.
Я до сих пор помню, как сестра сказала мне:
Оксана, когда-нибудь ты пожалеешь, что отпустила хорошего мужчину только потому, что боялась стать матерью.
Я посмеялась в ответ и подумала, что она преувеличивает.
К сорока пяти годам моя карьера шла в гору. Меня повысили, зарплата отличная по киевским меркам, ездила куда вздумается, купила себе первую машину, сама переклеила обои в своей квартире. Столько гордости за себя я тогда ощущала.
Но даже радуясь своим успехам, я с любопытством поглядывала на подруг и их детей на выпускные в детсадах, на школьные собрания, на спортивные соревнования и концерты. Я повторяла себе:
Вот уж хаос Да я бы такое не выдержала.
И искренне считала, что моя жизнь намного спокойнее.
В пятьдесят два моя сестра тяжело заболела, потребовалась срочная операция. Её дети были рядом сутки напролёт заботились, помогали с документами, меняли дежурства, приносили еду, не отходили от неё. А я сидела в коридоре клиники и чувствовала, что совершенно бесполезна.
Мне некому было бы позвонить, если бы что-то случилось со мной. Впервые я задумалась:
А если однажды на этом месте окажусь я? Кто придёт ко мне?
Тогда впервые появилось тихое сожаление. Незаметно оно поселилось внутри.
В шестьдесят лет ушла из жизни моя мама. Вся ответственность легла на меня: врачи, бумажки, похороны, счета, освобождение квартиры. Племянники немного помогли, но у каждого свои семьи, дети, заботы, работа. Ту ночь я спала одна, среди полиэтиленовых пакетов с маминой одеждой, и вдруг с ясностью увидела то, чего раньше не хотела замечать:
У меня не было никого, кто действительно нуждался бы во мне.
Никто уже не рассчитывал на меня.
Никто не заполнял собой мою тишину.
Впервые в жизни я подумала:
Может, из меня всё же вышла бы хорошая мать?
Теперь воскресенья стали невыносимыми.
Сёстры собирались с детьми, внуками, зятьями, невестками. В их домах гул, смех, живое движение.
А я тихо сидела на кухне, вроде бы среди всех и в то же время отдельно. Не потому, что меня игнорируют, а потому что у меня нет своей собственной роли в кругу семьи. Я ведь всегда только «тетя» или «сестра». Никогда «мама».
На Рождество особенно тяжело.
Все устраивают семейные застолья, шумные посиделки. А я гостья. Никогда не хозяйка. Никогда центр чьего-то мира.
Сейчас мне уже шестьдесят семь. Я просыпаюсь одна, завтракаю одна, покупаю продукты сама, оплачиваю счета сама (гривнами, которые теперь не так уж важны). Это не трагедия. Это просто реальность.
Если мне плохо вызываю такси, еду одна в приёмное отделение, сижу в очереди с сумкой на коленях и никто не спросит, где я, как попала сюда. Если грустно никто не замечает. Если случится что-то хорошее как, например, когда я выплатила квартиру радоваться со мной некому.
Бывает, стою у окна и смотрю, как соседи встречают своих детей и внуков. У меня таких гостей нет. Мне не к кому передать свои вещи. Не с кем поделиться своими историями.
Я не жалею, что однажды не поддалась давлению социума.
Но жалею, что слишком поздно поняла: жизнь не бывает вечной. Да, можно прожить, как хочется
Но когда приходит старость, остаётся всего одно желание:
Чтобы рядом был кто-то, на кого можно опереться.
