Когда мне исполнилось 69 лет, я наконец-то получила деньги, которых ждала много лет. Это были мои заработанные средства. Кровно заработанные гривны. Такой капитал любой на моём месте берег бы как зеницу ока. Конечно, у меня были планы починить крышу на даче под Харьковом, отложить немного на чёрный день, да и позволить себе маленькую радость, столько лет трудясь не покладая рук.
Но стоило только в семье об этом узнать как племянник Кирилл тут же постучал в мою дверь. Вежливый, улыбчивый, мягкий на язык мальчишка. Заговорил про «надёжный бизнес», про «золотой шанс», что ему останется сделать только маленький шаг и успех не заставит себя ждать. Рассказывал так увлекательно, уверенно что я ему поверила.
Помню, говорил: «Через полгода всё верну с процента́ми! Это дело надёжное, быстрое, беспроигрышное. Я не те, кто подвёл родных, а ты и поможешь мне, и, может, сама чуть-чуть прибавишь». Я, глупая, решила: помогу родному человеку, и сама хоть немного выиграю. Дала ему деньги. Ни бумаг не оформили, ни росписок. Просто слово на слово. Думала: «Это ведь мой племянник, разве он меня обманет?» Да, даже в этом возрасте надеешься, что у семьи есть совесть. Как ошиблась я
Прошло полгода тишина.
Говорит: бизнес двигается, просто нужно «ещё немного подождать».
На восьмой месяц перестал отвечать на мои звонки.
На десятый я узнала от других тратит, не считая, будто ни копейки мне не должен.
Когда я снова попыталась поговорить, обиделся.
Говорил резко, обвинял: «Ты мне не доверяешь!», «Ты меня загоняешь», «Из-за тебя я хуже всех выгляжу!». Тут я уже поняла: что-то не то Но всё равно надеялась, что одумается.
А хуже всего не он.
Хуже стали братья.
Они встали на его сторону.
Твердили:
«Перестань травить парня!»,
«Деньги вернёт, жди!»,
«Он старается, как может!»
Начались подколки что я, мол, жадная, что мне «в таком возрасте столько и не надо», что неприлично «зацепиться за эти несчастные гривны». В итоге просто перестали со мной разговаривать.
Чуть ли не семидесятилетнюю считают преступницей только за то, что хочу вернуть своё.
Однажды я открыто сказала ему всё в лицо. Без намёков.
Он стал злым.
Говорит: «Давишь меня!». Даже пригрозил, что «если не перестану требовать деньги, больше ко мне не зайдёт».
Будто мне это могло быть страшно.
Я смотрела на него и в голове прокручивала всё: как впускала его в свой дом, как защищала, когда другие его ругали, как поверила ему А он ни капли стыда! Позволил себе рассердиться, будто у меня нет права спросить своё.
С тех пор прошло три года. Целых три.
Одна подруга говорит: «Брось, тебе же сейчас главное жить спокойно».
Другая «Не сдавайся, иначе совсем затопчут».
А я стою посередине.
Ни подписей, ни бумаг.
Одна его пустая клятва которую он поломал без малейших угрызений совести.
И каждый раз, когда заговорю о своих деньгах, семья злится.
Смотрят как на беду, будто это я всё порчу.
Но всё до смешного просто:
Я ведь не просила чужого.
Я и сейчас хочу только по праву своё.
