Когда соседка постучала ко мне поздно вечером кажется, часов в десять, она держала в руке чужой ключ.
Я стояла на кухне, мыла посуду, по комнате тянуло запахом лимонного мыла и усталости после бесконечно долгого дня. Я мечтала только о тишине и покое.
Я открыла дверь. На пороге стояла Анфиса Петровна, моя соседка снизу, с каким-то чудным лицом будто бы только что проснулась в чужой квартире.
Это не твой ключ? спросила она хрипло.
Я глянула: в её руке металлический ключ, точь-в-точь как мой от двери.
Нет, сказала я, мой здесь.
Показала ей свой, висевший на связке рядом с носом кота-талисмана.
Анфиса Петровна посмотрела на меня, как на головоломку.
А почему тогда этот ключ открывает твою дверь?
Мне стало немного страшно, но я попыталась улыбнуться. Думала: может, она шутит в своей манере.
Как открывает? переспросила я.
Полчаса назад, сказала соседка, я видела, как зашла какая-то женщина. Подумала, что это ты, а потом увидела тебя на балконе, как ты трясёшь половик.
Сердце затрещало громко, будто кто-то играл в кости внутри груди.
Два года я жила в этой квартире одна, после развода с Николаем. Решила: хватит чужих людей, чужих ключей, чужих привычек и сквозняков.
Как она выглядела? спросила я.
Тёмные волосы лет сорок в руках чёрная сумка с кисточками.
По спине пробежал ледяной ручей. Ключ был только у меня, больше никому я его не давала.
Ну, разве что
У Николая когда-то был ключ, но он поклялся мне, что вернул его ещё тогда, в Виннице.
Ты уверена, что она зашла именно ко мне?
Видела точно, кивнула Анфиса Петровна. Повернула ручку, открыла и пошла внутрь.
Я посмотрела на входную дверь всё было слишком тихо в прихожей, будто кто-то солит воздух молчанием.
Подожди тут, сказала я.
Но соседка мотнула головой, упрямая, как пожилой бархатистый кот.
Я с тобой, сказала она.
Мы зашли вдвоём. В зале мигала жёлтая лампа под кружевной шалью, как и раньше, когда я ушла на кухню.
Но на журнальном столике стояло что-то лишнее.
Моя кружка из-под чая. С водой.
Я остановилась как вкопанная.
Я не наливала воду, почти не дыша, прошептала я.
Анфиса Петровна прикоснулась к кружке.
Тёплая, прошептала она.
И тут откуда-то из коридора донёсся еле слышный звук будто мышь перебежала по паркету или кто-то передвинул комнату на другой этаж.
Мы застыли.
Кто здесь? позвала соседка.
В ответ только шёпот в трубах.
Анфиса Петровна пошла первой. Я за ней. Дверь в мою спальню была чуть открыта, словно кто-то не знал, входить ли внутрь самой себя.
Сердце так стучало, что, казалось, кто-то пляшет по подоконнику.
Соседка резко распахнула дверь.
В комнате пусто. Но дверца шкафа открыта платья и кофты хаотично перемешаны, мои старые туфли валяются на полу.
На кровати лежал белый конверт.
Я подошла и взяла его. На нём было написано моё имя Варя.
Руки вдруг стали ватными. Открываю внутри сложенная бумажка.
На ней одно предложение:
«Когда будет нужно поговорить, ты всегда знаешь, где меня найти».
Почерк я узнала мгновенно. Николай.
Анфиса Петровна посмотрела на меня.
Ключ у него?
Я покачала головой.
Не должен быть.
Я села на край кровати, почувствовала, как барабанит в голове старый трамвай. Последний раз видела его в Харькове, на разводе. Он тогда сказал:
Мы ещё поговорим, Варя, вот увидишь.
Я тогда не поверила, подумала: пустые слова.
Но кто-то всё-таки был у меня дома.
Сидел за моим столом, пил из моей кружки, перерыл мой гардероб в поисках неведомого.
Анфиса Петровна стояла молча, прижимая к груди свой старый домашний ключ.
Это ненормально, сказала она.
Я знаю, ответила я.
Вдруг вспомнила про запасной ключ, который я раз в год проверяла, будто оберег. Подхожу к шкафчику в прихожей, открываю.
Пусто.
Я замерла. Вот оно.
Он не делал копию. Просто не вернул ключ и я поверила.
Анфиса Петровна еле слышно сказала:
Самое время поменять замок.
Я глянула на конверт ещё раз, потом разорвала пополам.
Нет, тихо ответила я. Пора менять не только замок.
Когда мой сосед постучал ко мне в дверь в десять вечера, он держал в руке чужой ключ.
