Да ладно тебе, Маришка, ну чего ты гонишь волну? грохотал голос мужа из гостиной, перекрывая ор лестницы и гогот трех здоровенных друзей. Ну забежали ребята пивка попить, футбол глянуть, что за драму ты устраиваешь? Мы ж с Юркой и Андрюхой с института не виделись, ты порежь лучше огурчики, да вынеси ту колбасу, что на именины брали. Пива-то завались, а закуски ни на грош.
Марина стояла в прихожей, уже расстегивая тесные сапоги, которые за день превратились для нее в пытку. После сложной смены на работе, вечного висящего над душой начальника и часовой московской пробки под мокрым снегом, ей хотелось одного: умыться, забраться в халат и просто выдохнуть. Дом для нее крепость, убежище, а сегодня будто Казанский вокзал на рассвете.
В нос ей ударил тяжелый запах дешевого разливного пива и вяленой воблы. На ее любимом белом коврике растоптаны мужские ботинки сорок шестого размера у которых на подметках еще и прихвачена магаданская грязь. Куртка чья-то лежит, растянувшись, как шинель на фронте.
Марина сжала кулак, чтобы не выронить пакет, и двинулась дальше. На стеклянном журнальном столике, что собственной рукой натирала каждое воскресенье до идеального блеска лежали бутылки, пачки со шпротами, гора рыбной шелухи, подстеленная старой газетой «Аргументы и факты».
Костя, голос у Марины едва слышен, он дрожит. Мы договаривались: никаких гостей среди недели без предупреждения. Мне очень плохо. Я хочу тишины.
Константин ее официальный супруг даже не повернул голову. Его взгляд прикован к мячу на экране на траве туда-сюда бегает двадцать два миллионера в шортах.
Началось! протянул он так громко, чтобы остальные слышали. «Голова болит», «устала» Марин, хорош занудничать, не веди себя как моя мама. Юрец, скажи ей!
Марин, хозяйка! Мы тут по-тихому! гаркнул лысый Юрец, чьё «по-тихому» было сродни вояку на городской свадьбе. Ща Спартак забьет вообще разойдемся! Давайте, к нам, выпей с нами.
Я не буду пить, голос Марины становится ледяным. Я хочу, чтобы через пятнадцать минут в квартире был порядок.
Марина, не позорься! Константин наконец награждает ее взглядом покрасневшая физиономия, недовольство в каждом движении. Иди лучше на кухню, пельмени свари, у мужиков аппетит разыгрался. Ну что ты воду мутишь?
Она смотрела на него, как на чужого. Десять лет брака. Старалась быть хорошей женой: уют как на картинке в «Домашнем очаге», любимые ужины, чистота, тепло. Терпела его гаражные сборища, постоянные указания «как правильно», груду носков. Но сегодня все надломилось. То ли рыбная шелуха, то ли резкий приказ «пельмени вари» и что-то щелкнуло.
Марина молча вышла из гостиной.
Ну, психует опять. Отойдет, сейчас вернется, проголодалась небось, донеслось ей вслед.
В спальне на комоде лежал кошелек Кости. Как обычно, с премией внутри аккурат накануне пришли двадцать восемь тысяч, на ремонт балкона хотели отложить, максимум на зимнюю резину.
Марина взглянула на золотую карту. Решение пришло сразу, без тени колебаний. Тихая и терпеливая Марина осталась в прошлом теперь вместо нее в зеркале стояла другая: женщина, которая знает себе цену.
Она шустро кинула в сумку смену белья, шелковую ночнушку, зарядку и косметичку. Взяла карту.
В гостиной рев толпы: «ГОООЛ!» Диван скрипнул. Марина накинула пальто, обулась, посмотрела в зеркало усталые глаза и решимость.
Пельмени, значит… пробормотала она.
Закрыв входную дверь, услышала только эхо шагов.
На улице морозило, туман наползал на дворы, но Марина вдруг почувствовала, как кровь заигралась огнем. Вызвала такси класс «Бизнес», почему бы и нет?
Через десять минут подъехала темно-синяя «Волга». Водитель солидный, открывает дверь:
Куда едем?
В «Метрополь», произнесла Марина. Самый дорогой в городе: мраморные стойки, тяжелые шторы на входе.
Как скажете, кивнул водитель.
Пока они ехали, телефон зажужжал Константин, конечно, хватился. Она поставила телефон на беззвучный. Пусть волнуется.
В холле «Метрополя» запах французских духов, букетов и блеск хрусталя от люстр. Она предъявляет золотую карту.
Добрый вечер. Номер люкс, пожалуйста. С панорамным видом на Москву, если есть.
Есть «Президентский Люкс» на седьмом, ответила администраторша. Завтрак и SPA включены. Тридцать тысяч рублей за ночь. Оформляем?
Внутри что-то ёкнуло: сумма почти половина премии. Но Марина только кивнула:
Оформляйте.
Всучила паспорт, карта-чип сработала. Она представила сообщение на Костином телефоне: «Списание 30 000 рублей. Метрополь».
Наверняка не прочтет прямо сейчас футбол ведь идет.
Портье проводил до роскошного номера: белое постельное белье, огромная кровать, мраморная ванная, окна на Кремль. Она первым делом сняла сапоги, прошла босиком по ковру. У мини-бара бутылочка французского шампанского, стоящая как вся вечеринка мужа.
Плевать, сказала Марина, откупоривая пробку.
Налив себе бокал, села перед окном с видом на ночную Москву. Включила телефон. Семнадцать пропущенных, куча сообщений.
«Марин, ты где?»
«Ты в магазин собиралась?»
«Ты сколько можно гулять мы жрать хотим!»
Ни намека на сочувствие. Только требования. Она сделала глоток колючего шампанского стало тепло.
Новое сообщение:
«Марина, пришла СМС списание 30 тысяч. Это что ты там накупила? Карты нет, она у тебя? Ответь!»
Она улыбнулась и вызвала room service.
Добрый вечер, люкс 721, примите заказ на ужин. Лосось, салат с авокадо, десерт тирамису, бутылка красного сухого, пожалуйста, лучшего.
Душевая ревела вода с солью и пеной, в которые она погрузилась. Телефон из коридора только звонит и звонит.
Марина взяла трубку уже в ванне.
Марина, ты что, того?! заорал Костя. В гостиной, кажется, уже стало тихо. Ты где, черт возьми? Откуда эти списания? Тридцать тысяч?! Что ты купила шубу?!
Нет, Костя, купила себе покой и уважение. Я в отеле.
Какой отель? Почему?!
Потому что дома бардак, стены провоняли рыбой и мальчики носятся по квартире. Я, как ты не заметил, устала. Про гостей я просила? Просила. Меня услышал? Нет. Ты выбрал компанию. Я себя.
Ты что, выпила там, что ли? Вернись сейчас же! Это общие деньги! Они на ремонт!
Балкон подождет. Мои нервы нет. Еще прийдет смска за ужин, не пугайся всего тысяч пять.
Пять тысяч?! За еду?! Марин, ты с ума сошла? Вон пельмени дома!
Приятного аппетита, Костя. Пусть Андрюха сварит, мужики ж.
Марина! Хватит истерить! Я всё уберу! Уже разошлись все, давай домой, ну хватит фигней страдать!
Да? И запах тоже уйдет? И рыбья шелуха сама уберется? она холодна как россыпь льда. Нет, Костя. Я платила за сутки. Утром иду еще на массаж. Спа тут сказка, говорят.
Марина, какой массаж?! Это ж Костя сникает, явно не понимает, как с ней быть. Вернись, я всё сам вынесу, пол помою, посуду перемою!
Начни тренировку. Вернусь завтра днём, если не будешь орать. Начнешь продлю ещё на сутки, карта у меня.
Гудок. Выключает телефон.
Ужин приносят на белоснежной скатерти, блестящая посуда, парящий стейк и бокал вина. В халате, босиком, Марина ест и смотрит на ночной город.
Впервые за много лет чувствует себя женщиной не прислугой, не служанкой, а настоящей дамой на вес золота.
Ночь прошла великолепно. Мягкая кровать, ни одного всхрапа. Утром солнце сквозь шторы, свежий воздух, легкость и ясность.
После спа и бассейна даже массажистка, протирая плечи, сказала:
Ох, милая, как же у вас каменные мышцы! Поберегите себя…
Теперь буду, пообещала Марина.
В два дня она вернулась в свою квартиру, пахнущую свежей хлоркой и лимоном. Костя сидел сникший, с чашкой кислого чая на идеально вымытой кухне. Коврик сверкает, посуда на полке, даже плита чистая.
Пришла? выдохнул Костя. Мариш Ты хоть представляешь, сколько ты просадила?
Представляю. Тридцать пять тысяч оплата за покой и твой урок.
Это же половина бюджета!.. вскрикнул он.
А ты посчитай стоимость домработницы, повара и психолога за десять лет, спокойно парировала Марина. Ты привык, что я тень, терплю мужиков в доме, выполняю желания. Ты не слышишь меня. Только теперь я не собираюсь молчать.
Он замолчал. Ковырялся в ложке.
Я ну, так вышло, на спор пригласил Они сами напросились
А «нет» сказать не мог? Семья не проходной двор, понял? Если повторится я уйду навсегда. И развод тебе будет стоить не тридцать тысяч.
Он молча смотрел на жену, на блестящие полы, на свою золотую карту. Она стала другой. Не покорной Маришкой, а опасной и дорогой.
Ладно Я всё осознал. Юрка вообще хам сказал, больше не появится.
Вот и отлично, Марина потянулась. Жрать хочу. Пельмени остались?
Нет Я, эм, сварил суп куриный, из пакетика но вроде сойдет. Будешь?
Она сдержанно усмехнулась. Прогресс хоть какой-то.
Буду. Давай.
Они ели в тишине, оба с новыми мыслями.
Вечером, уступая ей пульт, Костя сел рядом, неловко приобнял.
Марин
Мм?
А в отеле, правда, было круто?
Да. Джакузи, халат, вид на Кремль
Может, ну его ремонт, пробормотал Костя. На годовщину вместе в «Метрополь»?
Непременно, Марина улыбнулась. Только карту теперь держи при себе, мало ли, вдруг мне снова стейка захочется среди ночи.
Он нервно рассмеялся, обнял крепче.
С тех пор посторонних гостей она принимала только по согласию, у Кости проснулся жуткий порядок. А Марина завела себе личный вклад «Фонд независимости». Теперь она знала: если что всегда хватит на лучший «люкс» Москвы. Это простое знание и есть настоящее семейное счастье.
