Под самый Новый год жена устроила Илье такой подарок, что даром не надо. Двадцать лет совместного, как ему думалось, вполне приличного брака, красавица-дочка уже замуж вышла и даже внука родила. Что ещё мужчине надо? Живи да радуйся, как в рекламе местного кефира.
Но, как выяснилось, счастье оказалось дырявым, как старый валенок. Илья всё для семьи старался, годами мотался по стране на фуре, дома не бывал месяцами, лишь бы жена с ребёнком жили не хуже всех. Квартиру отремонтировал, машину купил, на море их раз в два года отправлял, свадьбу дочке забабахал на зависть всему району.
А тут, как оказалось, широкая спина хороший фон для чужого кино. Жена вела себя как прекрасная героиня письма в отдел “Помоги советом”. “Без тебя не сплю, подушка вся мокрая от слёз…” вздыхала по телефону. Ну, прямо “Три сестры”, только одна. А по факту оказалось любовник прописался у неё давно, а Илья был просто грузчик иллюзий.
Всё всплыло после классического варианта муж вернулся с рейса на пару дней раньше, и получил “Сюрприз!” прямо на пороге. Скандал он закатывать не стал, молча собрал вещи, документы, сел в своего “уазика” и укатил, стуча зубами не столько от мороза, сколько от внутренней бури. Вырулил за город, встал и смотрит в одну точку. Руки трясутся, мысли скачут, как блошиный рынок.
Всю жизнь пахал на семью и вот тебе “спасибо”. Старушки на лавочке, помнится, кивали: “Девка у тебя, Илья, больно бойкая. Смотри, не сопьётся от скуки, пока ты по командировкам шастаешь…” Не верил. А зря.
Болтался на трассе между Москвой и Воронежем, потом решил плюнуть на всё и поехать в родную деревню под Костромой куда уж дальше от “бывшей жизни”. Лет десять там не был, не факт, что дом вообще стоит. Может, уже и лес на месте улицы вырос. Только бы не тут, только бы не слышать этот телефон, который вот-вот на куски разорвётся от звонков.
Телефон вырубил, решил, что лучше слушать вой уральского ветра, чем выяснять отношения с бывшей или дочкой. Снег валит, как из мешка, но дорогу Илья помнит на автомате глаза бы его не видели, а сердце всё равно туда тянет.
Мать его так и не перебралась к нему в город, упёртая, как настоящая костромская баба: “Мне тут земля родная, корни. В городе твои у меня душа зачахнет.” Вот и умерла в родном доме, а он потом дом заколотил и больше туда ни ногой.
Метель лупит, как баянист на свадьбе, но Илье не привыкать. Осталось десять километров, с каждым двором всё темнее и тише, пара огоньков на всю округу. Еле-еле пробирается к своему забору, смотрит тот перекосился, как после бурного праздника. Достал ключ, замок как будто с эпохи Петра Первого, а на двери фанера да щепки.
В дом заходит с фонарём, щёлкает выключателем свет вспыхнул, будто и не было этих десяти лет. Только холод, сырость и тишина. В первую очередь за дровами. В сенях ещё мать запасала, при её жизни огонь в печи гас редко. Через полчаса по избе пошёл тёплый дух русской печки, полилась по дому та самая домашняя магия: тепло, запах дыма, треск поленьев. Натаскал воды из колонки (удивительно работает!), поставил самовар, заварил чай.
Минут через сорок в доме стало уютно и чисто, хоть сватов встречай. На стол разложил всё, что наскреб в придорожном магазине: хлеб, колбаса, сыр, банка тушёнки, яичницу на сковородке состряпал, даже ёлку из хлебной крошки соорудил. Часы громко отбили одиннадцать.
Ну, что? Новый год встречу королём изгнанников, фыркнул, разливая по стопке. Завтра думать буду, а сегодня просто доживу до полуночи. Как говорила матушка: “Утро вечера мудренее”.
Только потянулся за рюмкой, как вдруг треск по стеклу. Илья аж икнул, нервы-то на пределе. Пошёл открывать на пороге женщина, молодая, глаза красные от слёз, на плечах полосатая шаль.
Извините! Я тут недавно живу, три месяца только, дрожащим голосом прошептала. Сынишке плохо. Весь поселок почти пустой, фельдшера нет. Кажется, аппендицит, срочно надо в районку.
Илья уже натягивал куртку и шапку, а заодно хватал лопату дорога сто пудов заметена. Схватил мальчишку на руки, тот весь горел, сквозь сон что-то бормотал. К счастью, до трассы выбрались быстро, но к райцентру (куда, не поверите, 60 километров!) местами дорогу сами расчищали.
В больницу добрались к часу ночи, хирурга вызвали, мальчонку тут же в операционную. Пронесло: вовремя приехали. Доктор сказал: “Чуть позже, могли бы не успеть”.
Женщина Алена, как выяснилось, сидела на стуле у палаты, слёзы текут, а сама даже не замечает. Илья рядом. Молчат оба. Вдруг доктор: мальца можно в палату, всё прошло, ждите до утра.
С Новым годом, сказала Алена устало, Простите, испортила праздник.
Да какой там праздник… Главное спасли пацана.
На утро Илья уехал в деревню дом топить, из еды себе устроил королевский пир, уснул сном богатыря. К обеду собрались опять в больницу к ребятам мальчишка уже улыбался, только жаловался, что в этом году Дед Мороз, как назло, ни одной игрушки под ёлкой не оставил.
Не переживай, сказал Илья. Я как раз ночью мимо твоего дома проезжал и видел следы на снегу. Снег после тех следов не шёл, значит, приходил. А подарки, бывает, он и не под ёлку кладёт: я вот как-то нашёл в сенях, под лавкой, чтобы никто не подсмотрел.
Значит, всё-таки был? малыш искренне удивился.
Конечно, был. Ты только выздоравливай и дома поищи хорошенько.
Через пару дней Алена рассказала Илье свою историю: сбежала с сыном из города, муж ушёл в очередной запой и начал поднимать руку. Дом в деревне достался ей от тёти, вот тут и решила начать новую жизнь. Денег в обрез, на подарки ноль, а ребёнок, как назло, верит в чудеса.
Илья кивнул и на следующий же день купил в магазине самую крутую игрушечную пожарную машину, а к ней сладостей и мандаринов, будто к празднику созывал всю округу. Принёс Алена отказывается: да что вы, чужой ребёнок, таких денег не видал. А Илья только рукой махнул:
Было бы кому счастье дарить.
Пока мальчишка выздоравливал, Илья помогал Алене по хозяйству: снег чистил, дрова колол, воду в дом провёл, даже кур и козу купили. Домик её сдали дачникам, а сами начали обживаться на новом месте. Ромка (сын Алены) быстро привык, стал Илью звать “папка”, гордо ждал его с работы и учил катать снежки.
Жизнь шла своим чередом. Илья пару недель работал на трассе по-старому, но всё чаще возвращался в деревню, потому что понял: счастье не в дорогих телевизорах и поездках на море, а в тёплой избе и в чашке чая, которую тебе подаёт тот, кто ждал и верил.
“А я ведь думал всё, жизнь закончилась…” улыбался Илья, встречая рассвет на крыльце родного дома. Вот уж верно говорят: жизнь прожить не поле перейти.
