Ой, Татьяна Ивановна, ну сколько можно одно и то же? Ну договаривались ведь: дача это для души, для отдыха, а не каторга. Я сюда приезжаю, чтобы дышать свежим воздухом, а не полоть грядки задом кверху. У меня, между прочим, маникюр только сделан, да и спина после недели в офисе болит. Я что, ради этого вкалываю в городе, чтобы по выходным на огороде пахать?
Юлия прямая, как никогда, вальяжно устраивается в плетёном кресле-качалке, поправляет соломенную шляпу, укутывается от солнца солнцезащитными очками, а в руке бокал с лимонадом и смартфон. Даже взглядом не удостоила свекровь, впившуюся в землю с тяпкой, утирая пот со лба.
Татьяна Ивановна обречённо вздыхает. Май на редкость жаркий, солнце припекает, почва растрескалась, сорняки лезут, чтобы заглушить нежную морковку и свёклу. Рядом Николай Петрович, муж Татьяны Ивановны, стареет на глазах, спина надломлена, а молча копает, не скупясь на вздохи, понимая: земля не прощает лени.
Юленька, я же не прошу тебя пахать пахоту, миролюбиво, сдерживая досаду, говорит Татьяна Ивановна. Ты бы хоть клубничку прополола. Там работы минут на двадцать. Я просто не держу темпа, а трава прёт. Антон приедет ему будет приятно, если ягодка чистая.
Антон ваш в жизни с рынка ягод возьмёт, если захочет, не отрываясь от экрана, бросает Юлия. Сейчас в “Пятёрочке” всё, что хочешь и клубника, и арбузы зимой. Ваши советские привычки, Татьяна Ивановна, это прошлый век. Огород сейчас невыгоден, если честно: если все расходы сложить бензин, удобрения, лекарства от спины морковка выходит золотая.
Этот спор не в первый раз. С тех пор как Антон единственный сын женился на Юле, дача стала полем боя. Взрослые знали: «лето припасиха», из-под руки всё самое вкусное, выстраданное. Юлия городской человек до мозга костей, не понимала зачем бороться с жуками, если всё продаётся чистое и в пакетах.
Антон в это время у мангала колдует над шашлыком держится нейтралитета, жалеет родителей, боится скандала с женой. Юля умеет устроить ледяное молчание, что трудней любой прополки. Иногда Антон тайком выкапывает грядку ночью чтобы только не ругались дома. Но и это вызывает недовольство: “Приехал отдыхать, а пашешь!”
Ма, па, бросьте уже её, кричит Антон, переворачивая шампуры. Сейчас шашлык готов будет, посидим, а вечером полью все.
Полить не сложно, сынок, кивает Николай Петрович, а вот с травой беда. Да ладно, Танечка, сами доделаем. Бог с ними.
Татьяна Ивановна сжимает губы, молча продолжается борьба с сорняками боль и обида жгут ещё сильнее, чем солнце. Любила работать на земле, но хотела бы по-настоящему семейный очаг, а не быть кухаркой и рабочей силой для отдыхающих.
Лето катилось своим чередом. Каждый выходной словно реприза на сцене: Антон с Юлей приезжают, продукты, торты, Юля отдыхает до обеда, в купальнике на пледе на лужайке или, укутавшись в журнал, на веранде. Вся забота на Татьяне Ивановне: прополка, полив, подкормка, кухня на толпу… Свежий воздух отличный аппетит, готовить надо много.
Юля на кухне лишь закатывает глаза:
Боже, Татьяна Ивановна, ваш борщ сказка, так я не сварю никогда. И пирожки с луком и яйцом шедевр. До чего вы гениальны в кулинарии!
Свекровь таяла от похвалы забывая усталость, руки опять тянулись к печке…
В середине лета поспела малина. Кусты прогибались от ягоды нужно срочно собирать, иначе осыплется. Но у Татьяны Ивановны с утра давление, головная боль.
Юленька, собери, пожалуйста, малину. Жалко, пропадёт зря. Я варенья сварю вам передам.
Там крапива, я ноги обожгу, да и комары кусают. Лучше в “Магнит” сбегаю куплю банку.
Да ни к чему мне твой магазинный джем! не выдерживает свекровь. Это же ароматизаторы да крахмал. Тут своя, настоящая ягода!
Мне трудно, я не нанималась сборщицей! Не хочу и всё.
В итоге малина собралась руками Антона пока жена принимала душ. Перебирая малину, Татьяна Ивановна понимала: вся надежда на сына, ему её боль ближе, чем она сама себе. Снова тянется к кастрюлям, расставляет банки, вытирает слёзы…
Август жаркий. Урожай помидоров шквалом «Бычье сердце», «Розовый мед», «Черный принц». Огурцы, перцы всё на переработку. Кухня консервный цех, лавры укропа, чеснока, пар рассола. Юля вынюхивает ароматы, хвалит:
Как пахнет! Маринованные огурчики, помидорки объеденье. Лечо сделали? Антон их обожает!
Сделала, коротко отрезает Татьяна Ивановна, силы на исходе.
Отлично, отвечает Юля, заберём побольше. В магазине всё не то!
Татьяна Ивановна молчит, глядит на мужа, тот взглядом говорит: “Терпи, Таня… Наших слов всё равно не слышат”.
Сентябрь картофельная страда. Самый тяжёлый труд: копать, собирать, сушить, сортировать. Надеялись: молодые хоть тут помогут, ведь урожая на две семьи.
В пятницу вечером звонок от Антона:
Мам, мы в эти выходные не приедем. У Юли подруга юбилей отмечает, ресторан заказали.
Дожди обещают, сынок. Картошка сгниёт.
Ну, наймите кого-нибудь, я денег могу перевести…
Кого нанять? У всех свои заботы. Работают вдвоём, почти молча, спина к спине, обмениваются мазями от боли и чайком с настойкой. К воскресенью 25 мешков картошки, морковки, свёклы. Погреб ломится от закруток и компотов.
Прошло две недели. Приехали Антон с Юлей, бодрые, веселые, тащат пустые ящики.
Привет, весело выдыхает Юля. Ну что, сезон закрываем? Мы приехали урожай забирать. Ящички в погреб, Антон, неси!
Заглядывает в холодильник яблоко, так и тянется за ним, хрустит на весь дом.
Яблок-то сколько! Нам ящиков пять надо. И картошки мешка три четыре. Морковки, свёклы. За банками я сама спущусь, выберу, какие надо. Огурцов побольше, лечо, малиновое варенье…
Татьяна Ивановна глядит на это с крыльца: вспоминает солнце, комаров, траву, синяки на локтях мужа, усталость, которую делили только они вдвоём.
Коля, иди сюда…
Николай подходит к ней.
Смотри…
Вижу, Таня.
Что будем делать?
Как ты решишь так и будет. Это твой труд, твоя рука на плите решай сама.
Татьяна Ивановна выпрямляется платок поправляет, на крыльцо выходит. Антон тянет лопату видимо, что-то ещё подкопать а Юля командует.
Антон, стой! Татьяна Ивановна громко, спокойно, отчётливо. Ящики обратно в багажник.
В смысле? Юля округлила глаза. Мы за урожаем, зима на носу!
Именно. Кто летом не работал зимой не кушает. Знакома сказка про стрекозу и муравья?
Мам, ты что? Урожай-то есть, нам надо!
Урожай наш. Мы с отцом сажали, мы пололи, мы жуков травили, мы собирали. Банки я крутила до утра.
Мы же одна семья! возмущается Юля. Неужели родному сыну картошки пожалели?!
Если сгниёт это будет наш сгнивший труд. Или продадим, или соседям отдадим которые помогали, когда вы по ресторанам гуляли. Вам не дам ни банки, ни картошки.
Это вы нас так наказываете?! яростно кидается Юля.
Нет, Юля. Это справедливо. Ты всё лето твердила о невыгодности огорода. Делай, как считаешь: иди в магазин, бери там свою картошку и огурцы.
Магазинное химия! не удержалась Юля.
А за домашнее нужно платить, вмешивается Николай Петрович. Плата это труд. А ты пальцем о палец не ударила.
Антон весь покраснел от стыда, глаза вниз.
Мам, пап… Простите… Всё понимаю… Юля, пошли. Уезжаем домой.
Никуда я не поеду! Юля и топнула, дверь машины с грохотом захлопнулась.
Антон подошёл к родителям обнял мать, пожал отцу руку.
Простите меня, шепчет. Всё понял. Не заслужили мы…
Езжай, сынок, мягко отвечает Татьяна Ивановна. Только пойми: нельзя только брать. Любовь в поступках. А уважение к чужому труду всему начало.
Они уехали. Дом окутал осенний ветер, листья кружились во дворе…
Тань, тихо вздохнул Николай Петрович, может, жёстко поступили… Но иначе не поймут.
Не поймут, Коля. Теперь, может, по-другому научатся.
…Прошёл месяц, потом второй. Антон пару раз звонил натянутые разговоры, Юля не звонила вовсе. Настоящая зима пришла снежная, морозная, дома погреб сырых солений и овощей.
В декабре, накануне Нового года звонок в дверь. Антон на пороге, один, с пакетом и букетом.
Привет, мама. Можно войти?
На кухне чай с малиновым вареньем. Антон похудевший, потемневший, будто взрослеть пришлось не по годам.
Как Юля? осторожно спрашивает Татьяна Ивановна.
Работает. Долго злилась… Купили картошку в “Пятёрочке” вода. Огурцы за триста рублей уксус. Выкинули. Я ей сказал: вот тебе цена отдыха. Сварила не естся. Поругались… Вчера сказала: “Может, мы не правы были?..”
Антон достаёт конверт:
Мам, пап, тут деньги. Посчитали продукты как у фермеров. Зимнее. Хочу по-честному купить у вас. Нам важно.
Николай нахмурился, хотел возразить, но Татьяна Ивановна удержала за руку.
Примем. Но не как плату, а как вклад в новый сезон. Нам теплицу латать, семена покупать будет ваш вклад.
Открыла шкаф с запасом, вынесла сумку: огурцы, лечо, любимое Юлино, грибы, мешок картошки и моркови.
Спасибо, едва сдерживает слёзы Антон. Весной, на майские, приедем уже работать. Я теплицу перекрою, Юля на грядки с зеленью вызвалась. Говорит, перчатки маникюр спасут.
Вот теперь по-нашему, обнимает Николай Петрович сына за плечи. Работы хватит на всех!
Антон уходит, а Татьяна Ивановна долго стоит в окне, смотрит на заснеженный двор, и на душе легко: следующую весну они встретят всей семьёй, без обиды, плечом к плечу ведь по-настоящему вкусный огород бывает там, где растёт забота.
На Новый год у молодых на столе стоят соленья родителей. Юля хмурится:
Антон, а давай в мае кабачков побольше посадим? Я рецепт икры нашла сама сделаю. Лучше магазинной.
И это для Татьяны Ивановны стало тихим, но самым сладким признанием в любви.
