Варвара Семёновна, давайте познакомимся. Это Аксинья, наша новая сотрудница. Будет работать в вашем отделе.
Я подняла тогда взгляд от экрана, а передо мной стояла совсем юная девушка лет двадцати с небольшим. Светло-русые волосы стянуты в косу, на лице застенчивая, но открытая улыбка. Аксинья переступала с ноги на ногу, крепко прижимая к груди папку с бумажками.
Очень приятно, тихо проговорила она, слегка склоняя голову. Спасибо за доверие, я постараюсь.
Наш начальник, Степан Гурьевич, уже собрался уходить, но всё же задержался в дверях.
Варвара Семёновна, вы у нас человек уважаемый, двадцать лет в логистике. Введите Аксинью в курс дела: систему, маршруты, все тонкости работы с перевозчиками. Через месяц она должна научиться вести участок самостоятельно.
Я молча кивнула, оценивая новенькую. Двадцать три года и подумать-то только, ведь у меня в её возрасте уже вся молодость позади была. Сейчас мне пятьдесят пять, детей так и не случилось, муж давно ушёл в другую жизнь. Одна квартира на Фрунзенской, герань на подоконнике да кот Матвей.
Садись, махнула я рукой на соседний стол. Разберёмся по ходу.
Первую неделю Аксинья всё путала: коды перевозчиков, рейсы, забывала заносить данные в журналы. Я объясняла, терпеливо снова рисовала схемы на бумажках, приводила примеры.
Видишь, здесь ты указала Архангельск, а груз уходит в Астрахань. Здесь не тысяча, а три тысячи километров разницы, понимаешь?
Аксинья тут же краснела, спешно исправлялась, но на следующий день ошибалась уже в новом месте.
Ко второй неделе девушка стала схватывать всё на лету, старательно записывала мои слова в пухлый блокнот в ромашках на обложке.
Варвара Семёновна, а почему с этим перевозчиком не работаем? У них ведь цены хорошие.
Два раза подводили по срокам. Репутация дороже экономии, запомни.
Аксинья делала пометку. А потом, будто между делом, спрашивала:
Вы сами печёте? От ваших пирожков на кухне такой аромат.
Я ухмыльнулась. На следующий день принесла целую коробку пирогов с картошкой да луком. Аксинья ела с таким удовольствием, будто всю жизнь мечтала попробовать именно такие.
Моя бабушка так пекла, задумчиво говорила она, собирая крошки. Она умерла два года назад. Очень по ней скучаю.
Вдруг почему-то захотелось положить ладонь поверх её тонких пальцев. Она не отдёрнула руку, только взглядом благодарно улыбнулась.
Потом были ещё и творожники, и яблочная шарлотка, и медовые пряники. Я нередко ловила себя на мысли: хочется напечь побольше вдруг она опять захочет угоститься. Тёплое, хотя и забытое, чувство поселилось в груди.
Варвара Семёновна, можно спросить? Не по работе
Спрашивай.
Жених зовёт замуж. Мы ведь встречаемся всего полгода слишком рано, как думаете?
Я отложила документы, задумалась, глядя на её тревожные глаза.
Если сомневаешься рано. Когда твой человек будет ясно без всяких вопросов.
Аксинья вздохнула облегчённо видно было, как отпустило.
К концу третьей недели она уже брала на себя переговоры, ловила чужие ошибки, сама контролировала детали маршрутов. Я улыбалась про себя всё-таки могу научить.
Вы мне прямо как мама, как-то обронила Аксинья, только не ругаете, а всегда поддерживаете.
Я моргнула и уставилась в окно.
Работай давай, только и сказала.
Но улыбка с лица не сходила до вечера.
За месяц Аксинья переменилась голос стал твёрдым, глаза уверенными, в руках привычная сноровка. Она уже умела то, что я учила годами.
На пятничном собрании Степан Гурьевич был мрачен. Сидел во главе стола, водил карандашом по столешнице потом строго посмотрел на всех:
Ситуация сложная. Три крупных заказчика ушли. Будут сокращать штат, потребуется оптимизация. Решения по отделам примем в течение месяца.
Сотрудники переглядывались ясно, к чему идёт дело. Я вновь глянула на Аксинью: она сидела неподвижно, пальцы чуть дрожали над клавиатурой.
Пятьдесят пять лет. Я понимала у меня ставка высокая, стаж огромный. С точки зрения бухгалтерии я идеальный кандидат на увольнение: уходное пособие, пенсия, ипотека давно выплачена, накопления на книжке. Выплыву.
Аксинья, конечно, изменилась. Молчит на перерывах, не просит добавки к шарлотке. Отвечает рассеянно, смотрит будто сквозь меня.
Аксинья, что с тобой? я присела на край стола. За сокращения переживаешь?
Нет, выдавила она. Просто устала.
Но я-то видела: не всё так просто. Бедная девчонка, только работу нашла, а тут вот такая напасть
Две недели прошли в ожидании: шёпот по углам, тревожное молчание, напряжённые взгляды. Аксинья работала молча, неторопливо. Иногда встречала мой взгляд и тут же отводила глаза.
В четверг после обеда на внутренней почте появилось письмо: «Варвара Семёновна, просьба зайти к директору».
Я медленно поднялась, поправила жакет. Двадцать лет труда и всё к такому финалу. Вдохнула глубже, толкнула дверь кабинета и застыла на пороге.
На стуле у стола сидела Аксинья, прямая спина, холодное лицо, папка на коленях.
Проходите, присаживайтесь, пригласил Степан Гурьевич. Важный разговор.
Я села, посмотрела на него, потом на Аксинью. Она смотрела прямо перед собой.
Аксинья проявила усердие. Нашла ряд серьёзных ошибок. В вашей работе, Варвара Семёновна.
Я даже дышать забыла. До меня стало доходить не сразу: моя Аксинья, та самая, которая пироги уплетала, теперь меня подсиживает?
Я проверила все бумаги за последние восемь месяцев, вдруг проговорила она, глядя только на начальника. Нашла одиннадцать существенных расхождений. Ошибочные коды маршрутов, путаница в накладных, даты не сходятся.
Она раскрыла папку, показала исписанные листы знакомый мне почерк выделялся жёлтым маркером.
Считаю, что с этим участком справлюсь лучше, голос её был ровен, холоден. Варвара Семёновна опытный работник, но годы берут своё. Для фирмы выгоднее оставить меня. Зарплата ниже, результативность выше. Простая математика.
Степан Гурьевич откинулся в кресле.
Варвара Семёновна, что скажете?
Я подошла к столу, полистала бумажки. Те самые строки: ошибки, а по сути рабочие хитрости.
Оправдываться не стану, покачала я головой. За двадцать лет убедилась невозможно идеально делать всё всегда. Главное, чтобы грузы доходили, клиенты были довольны и рубли на счетах.
Но из-за таких моментов фирма может прогореть! Аксинья впервые сорвалась на эмоцию. Я стараюсь честно, для общего блага!
Начальник усмехнулся не зло, а с тоской.
Знаете, Аксинья, хуже всего когда коллеги готовы подставить других ради выгоды. Таких фирма не держит.
Аксинья тут же побелела.
Об этих якобы ошибках мне давно известно, продолжил он. Это не промахи, а профессиональные обходные пути. Иногда нужно обойти бюрократию ради результата. Вы ещё молоды, чтобы видеть разницу.
Пальцы Аксиньи вцепились в ручки кресла.
Отрабатываете две недели, потом свободны, начальник закрыл папку. Напишите заявление к вечеру.
Пожалуйста захрипела она. У меня ипотека, долг, всё только началось
Поздно думать. Свободны.
Девушка поднялась, выпала из рук папка, бумаги рассыпались по полу. Она торопливо собрала их, не смотря никому в глаза. Дверь за ней закрылась тихо, почти неслышно.
Вот так, Варвара Семёновна, махнул головой Степан Гурьевич. Чуть не подсидела тебя девчонка эта. Змею пригрели на груди
Я молчала. Пустота была на душе
Работайте спокойно, пока фирма не закроется, добавил он. Такие сотрудники на вес золота. Ясно?
Я кивнула и вышла.
Аксинья сидела за своим столом, глядя в монитор. Когда я проходила мимо, взглянула зло, исподлобья, сквозь слёзы. Я не оглянулась. Села за компьютер, открыла программу.
Пирожки в контейнере на подоконнике так и простояли до самого вечера нетронутыми…
