Давид впервые встретил Антонину на шумной вечеринке у общих друзей в Одессе. Его сердце тут же затрепетало, как у кота перед миской свежего молока. Их отношения развивались стремительно, и через пару недель Давид уже рисовал в воображении совместное будущее правда, папа смотрел на все это с подозрением, скептически щурясь, будто только что увидел подозрительного продавца арбузов на базаре.
Отец, человек серьезный и практичный, как бухгалтер в разгар налоговой проверки, предупредил сына, что Антонина, может, и хороша собой, а вот душа ее вопрос философский. «Вот увидишь, Давид, она, может, не из-за твоих чар, а ради твоих гривен у тебя, шептал отец, не спеши светить перед ней фамильными богатствами!» Давид, слегка раздраженный, отмахнулся: «Папа, ты слишком суров! Она даже не знает, что у семьи есть пару квартир на Пушкинской. Я пока просто обычный парень с зарплатой в три тысячи гривен.»
Но совет отца Давид решил не игнорировать. Зачем рисковать? Провести маленький эксперимент вполне по-одесски: жить без всякой роскоши, чтобы проверить, любит ли Антонина его за шутки и борщ, а не за счет в банке. Свадьбу они устроили скромную: пельмени и шампанское, а потом переехали в единственную из родовых квартир, которая на взгляд выглядела так, будто ее подарили еще при царе Горохе. Давид ходил на работу, получал скромный оклад, Антонина управляла семейным бюджетом как опытный стратег. Через полгода они жили как обычная одесская семья: утро кофе, вечер спор о том, кто вынесет мусор.
Спустя шесть месяцев конспирации Давид решил: пора раскрыть карты. Купил огромный букет гладиолусов, которые бабушки продают возле театра, настроился на честный разговор, и возвращается домой. А дома Антонина пакует чемодан: рубашки, тапочки, любимую сковороду. «Давид, говорит, подруги давно рассказали мне про твои миллионы. Я согласилась быть с тобой из-за крепкой финансовой перспективы, а оказалось ты обычный бедняк. Я ухожу к тому, кто богаче, у меня мечты!»
Давид стоял, как истукан возле Приморского бульвара: удивленный, но не сломленный. «Ну, что ж, Антонина, ответил он спокойно, твои подруги оказались правы, я хотел проверить твои намерения, и ты доказала: деньги для тебя важнее всего. Папа был как всегда точен.» Антонина и слезы лила, и обещала стать хорошей женой, но Давид был непреклонен, как памятник дюку: прощение не случилось, а сердце его теперь пело одиночество в стиле одесских шансонов.
