Когда папа ушёл к Богу, брат решил, что я должна взять всё на себя и не задавать вопросы. После похорон брат оставил ключи от папиной квартиры на столе передо мной. Мама сидела на диване и молчала. Я держала папку с документами и не понимала, когда стала человеком, которому нужно всё решать.
Папа ушёл неожиданно, не осталось времени ни для разговоров, ни для распределения обязанностей. Брат живёт в том же городе, но всегда говорил, что у него напряжённая работа. Я работаю в бухгалтерской фирме и тоже постоянно в сроках, но это будто не имеет значения. Уже на третий день брат сказал, что я более организованная и спокойная, что мне легче заниматься документами.
Я начала ходить по учреждениям несу копии, оригиналы, справки, стою в очередях с талоном в руке. Брат звонил только чтобы узнать, всё ли в порядке. Брат редко ходил со мной. Мама вечером плакала, когда я разбирала папин шкаф. Я складывала рубашки по одной и убирала их в коробки.
Брат говорил, что не может заходить в папину комнату, что ему слишком тяжело. Я тоже вечером сидела в темноте, но утром снова вставала и продолжала всё улаживать.
Пришло время решать, что делать с папиной квартирой. Брат сказал, что лучше её продать, чтобы она не стала обузой для кого-то из нас. Я спросила, где будет жить мама. Брат сказал, что мама может переехать ко мне, ведь у меня квартира просторнее.
Мама молчала и смотрела в пол. В тот момент я поняла, что брат уже принял решение, не спрашивая никого. Когда мы собрались обсудить детали, брат говорил о ценах, о риэлторах, о сроках. Я говорила о том, что мама по ночам ищет папу и не может уснуть.
Брат вздохнул и сказал: Надо быть практичными. Это слово застряло у меня в голове.
Я действительно практичная: счета оплачиваю вовремя, бюджет планирую заранее. Но не могу согласиться, что мама это просто пункт в семейной смете.
Через несколько дней брат принес договор с риэлтором. Положил его на кухонный стол и протянул мне ручку. Я спросила, говорил ли он с мамой. Брат сказал, что у мамы нет сил заниматься такими вещами.
Я посмотрела на маму. Мама крепко держалась за край скатерти. Я отодвинула договор обратно брату.
Я сказала, что не подпишу ничего, пока мама сама не решит, что будет дальше. Брат рассердился, сказал, что я всё усложняю.
Я не повышала голос, только повторила: это дом папы и мамы.
После этого вечера брат перестал звонить каждый день; он стал писать короткие сообщения о счетах и сроках.
Мама осталась у меня временно. Утром я ставлю ей чашку кофе на стол, и она долго сидит у окна. Папина квартира до сих пор не продана. Я продолжаю оплачивать свет и воду, чтобы ничего не отключили.
Иногда думаю: видит ли меня брат как сестру или просто как человека, которому можно скинуть всю тяжесть?
Я не хочу ссориться с братом, но не могу поступить плохо по отношению к маме.
Между ними стою я с папкой документов и тревожным чувством, что если промолчу, меня никто не спросит и всё решат без меня.
Правильно ли я поступаю, останавливая продажу, хотя это вызывает напряжение между мной и братом?
