Перед самым Новым годом жена преподнесла Николаю такой сюрприз, что хоть стой, хоть падай. За спиной двадцать лет совместной жизни, как тогда казалось, вполне счастливой красавица-дочка Марфа уже вышла замуж и подарила внука. Чего бы ещё желать? Живи да радуйся.
Но видно всё было не так гладко. Николай ради семьи надрывался, долгие годы дальнобойщиком трудился, месяцами дома не бывал только бы родные ни в чём не нуждались.
А выяснилось, любимая супруга его давно завела роман на стороне, а ему рассказы придумывала: дескать, скучает, одной тяжко, подушки от слёз промокают Всё получилось анекдотично вернулся муж неожиданно пораньше из рейса.
Скандала Николай устраивать не стал, молча собрал документы, вещи, сел в машину и исчез. Выехал за город и остановился. Руки трясутся, в голове не укладывается как судьба могла так обернуться?
Всё для семьи, всё в дом. И отдыхать жену с дочерью отправлял, и машину купил, и ремонт затеял в квартире. Пора дочку замуж выдавал, такую свадьбу справил, что вся Одесса диву давалась. Каждый раз из рейса с подарками, звонки по несколько раз на дню, по родным скучал А она за его спиной гуляла. Вот и доверяй женщинам
Понятно, мужчины не идеальны у многих на трассе приключения бывают. Но Николай никогда не позволял себе ни единого лишнего шага, всё терпел, семью любил. Всё было зря.
Завёл машину, а куда ехать не знал. Мысли путались, злость и разочарование глушили душу. Решил ехать на малую родину подальше от бывшего дома и бывшей жены. Через триста километров пути до Тернопольской области да ну и пусть, что далеко.
Телефон разрывался двадцать пропущенных звонков. И жена, и Марфа названивают. Николай выключил телефон никого слышать не хотел. Измена холодной водой окатила. Перед глазами картины жизни: вот из ЗАГСа выходят, вот Марфу из роддома забирает, первый звонок в школу, первые букеты Всё светлое, хорошее. Как проглядел, что жена разлюбила?
Покойная тёща не раз говорила дочери: «В деньгах счастья мало, мужа потеряешь, если он месяцами будет пропадать. Так семьи и распадаются» Правильно, как в воду глядела.
Местные старушки намёки давали, да не верил Николай ничего не чувствовал раньше. Теперь ехал, куда глаза глядят.
Наверняка дом в деревне совсем старый, лет десять не был. Может, и деревня уже вполовину вымерла. Зима кругом да перед Новым годом подарок ему женушка сделала, не ожидал
В придорожном магазинчике купил продуктов, всё подряд, будто дальше магазинов вообще нет. С трассы свернул, по полям тащился. Когда-то тут деревни шли одна за другой теперь лишь редкие огоньки мелькают. Хлопья снега пошли, ветер завыл но дорогу Николай хорошо помнил, родное всё.
Мать так и не уехала в город, прожила одна. Единственный сын, поздний ребёнок. Дрожала над ним, не хотела мешать, привязана была к этому дому. «Тут мне роднее, а в городе зачахну» Так там и умерла. Николай проводил её в последний путь, дверь заколотил, ни разу потом не приезжал.
Метель крепчала. До деревни оставалось километров десять. Всё реже встречались огоньки домов. За поворотом показалась его родная улица тихая, почти пустая, многие окна осиротели, дома заколочены. Лишь в одном окне у дороги свет.
Подъехал покосившийся забор, доски на окнах держались. Глубоко в снегу добрался до калитки. Как всегда, ключ в потаённом месте. Тогда, в деревне, никто не запирался. Нашёл огромный амбарный замок он теперь смотрелся нелепо.
Еле-еле открыл, вошёл, подсвечивая себе дорогу фонарём. В горнице всё так, как и оставил. Пусто, пыльно, сыро, без хозяйки ощущалась холодная тишина. Первым делом вынес из сеней дров запас всегда был. Затопил печку дрова вспыхнули, словно этого ждали. Жар пошёл по углам, тёплый свет заплясал на стенах.
Принёс воду из колонки, поставил её греться. Пока чайник шумел, принялся вытирать пыль. Приучен был к труду, матери всегда помогал. Минут через сорок чисто стало, тепло. Выложил продукты: нарезал колбасу, сыр, хлеб, открыл тушёнку, яичницу пожарил, часы на стене пробили одиннадцать.
Ну что ж, скоро Новый год. Начну новую жизнь. Как пока не знаю Но как говорила моя матушка, утро вечера мудренее. Завтра видно будет. А сейчас старый год провожу.
Достал бутылку, но не успел сделать глоток вдруг кто-то застучал сильно в окно. Николай аж подпрыгнул. Значит, кто-то ещё живёт не все разъехались.
Открыл дверь. На пороге стояла женщина, вся в снегу, платок на плечах. Глаза испуганные, заплаканные.
Я тут недавно живу, всего три месяца, меня зовут Аграфена. У меня беда: сын болен, врачей нет, осталось в селе домов десять. Похоже, аппендицит так же болело когда-то у меня. Увидела у вас свет сразу пришла, сыну всё хуже.
Николай на ходу стал натягивать шапку.
Чего ждём? Садитесь в машину, только лопату берём, снега натянуло, я еле доехал.
Ветер стих. Николай на руки мальчонку взял, горячий от лихорадки, и помчались. До шоссе добрались, дорогу пришлось местами расчищать, но до райцентра доехали, хоть и не скоро.
Вызвали хирурга оказалось, Аграфена права, мальчику срочно сделали операцию. Было уже два часа ночи.
Ну, вот и наступил Новый год
Простите, Николай, праздник вам испортила
Да бросьте, главное, мальчик жив будет.
Сидели коридоре, у Аграфены слёзы текли, глаз от двери операционной не отводила. Вышел доктор, обрадовал: успели вовремя, теперь домой можно. Но она осталась далеко добираться по такой погоде.
Всю ночь у палаты просидели. Наутро мать пустили к сыну, и парень Тимоша пришёл в себя. Николай уехал, дома снова затопил печь, поел, выспался. После обеда пошёл навестить знакомых Тимоша уже улыбался и обижался лишь на то, что Новый год пропустил и Деда Мороза не застал.
Каждый год он ко мне приходит, под ёлку кладёт подарок А в этот, видно, не смог пробраться, снег да дверь закрыта.
Ты зря волнуешься Я проезжал сегодня мимо вашего дома, видел на снегу большие следы. Ночью выпадал снег значит, следы не наши, а Деда Мороза. Пришёл, значит, к тебе
Мне только бы подарок найти Я вёл себя хорошо. Правда, мама?
Аграфена кивнула, утирая глаза.
Доктор велел тебе завтра домой возвращаться, я пойду поищу твой подарок, а то засыплет снегом.
Они вышли вместе. Николай сказал:
Надо Тимоше машину игрушечную купить, а то совсем разуверится в чудо.
В магазине купил машинку, сладостей, вернулись в больницу. Аграфена оказалась моложе Николая на лет десять. От подарков хотела отказаться, но тот настоял:
Дайте хоть мне радость почувствовать Новый год же.
В деревне неделя пролетела незаметно снег расчищал, Аграфене дрова носил, тропинки чистил, Тимошу навещал.
Швы у мальца хорошо заживали, вскоре выписали. Дома он сразу нашёл в чулане машину подарок Деда Мороза.
Вот, не забыл он меня! А то Васька говорил, что выдумки это всё. А у мамы денег нет на такую машину. Видишь, правда Дед Мороз есть!
В честь возвращения Тимоши Аграфена пригласила Николая поужинать.
Спасибо, Аграфена. Мне сейчас так не хватает домашнего уюта.
А семья ваша где?
Была да сплыла. Давай потом поговорим
Вечер пролетел быстро, Тимоша заснул.
Если честно, не хочется уходить, но, видно, время. Я завтра уезжаю в рейс.
А можно мы будем вас ждать? Тимоша наверняка утром спросит, где вы.
Пока не знаю, вернусь ли. Жизнь смешала карты. Но вы мне дороги стали До свидания.
Эти дни Николай колесил по дорогам, но мысленно возвращался в ту деревню. Заехал в город к дочке Марфе и внуку, жене только сообщил по телефону, что подал на развод.
Неделю отдыхал, но не мог себя найти. Снова поехал в село тянуло туда, мысли всё чаще о Аграфене.
Тимоша встретил у дома:
Долго не были. Мама скучала Я видел.
Сказала тебе об этом?
Нет, но я взрослый всё понимаю. Ты иди в дом, поговорить надо.
В избе Аграфена долго не оборачивалась от плиты, мешала суп.
Не думала, что вернётесь Здесь-то что делать?
Зря ты так. Двадцать лет с женой не шутка Но тебя забыть не смог. Примешь?
Она посмотрела в глаза Николаю и крепко прижалась к нему.
Завязалась у них новая жизнь. За лето Николай дом подлатал, воду провёл, баню отремонтировал. Купили кур, козу, засадили огород. Аграфинин дом сдали дачникам места тут красивые, желающих хватает. Жизнь наладилась. Тимоша стал Николая папой звать.
Жизнь штука непредсказуемая: никогда не знаешь, каким боком повернётся, какой сюрприз подбросит. Недаром старики говорят: прожить жизнь не поле перейтиОднажды поздней осенью, когда первый лед только-только схватывал поверхность пруда, Николай задержался на дворе, навещал скотину. У ворот его догнал Тимоша теперь уже румяный, озорной парень, все лето катавшийся на велосипеде. Тот неуверенно переминался с ноги на ногу:
Пап Ты только не обижайся Я же не настоящий тебе сын.
Николай рассмеялся, хохотнул с хрипотцой и присел рядом на лавку.
Глупый ты, Тима. Разве есть настоящие и ненастоящие? Сердце ведь не отличает. Кого полюбишь тот и твой.
Тимоша кивнул, обнял его крепко, а потом спросил:
А маму ты тоже полюбил?
Знаешь, иногда все, что мы теряем, оно уходит, чтобы освободить место для того, что действительно наше.
Из сеней выглянула Аграфена: на голове смешной вязаный колпак, щеки румяные. Она поманила их в дом ужинать. Домашний свет пробивался сквозь морозные узоры на окнах, пахло пирогом и живым огнем.
За столом шутили, пили чай с малиновым вареньем, смеялись, перебивая друг друга. Николай смотрел на Аграфену, на Тимошу, и впервые за долгие годы чувствовал себя дома, по-настоящему нужным.
В полночь вышли во двор: снег начал падать крупными хлопьями, тишина стояла почти сказочная. Николай взглянул на окна своего старого, теперь уже по-настоящему нового дома, и понял: ни один километраж не стоит любви и простого человеческого счастья.
Где-то вдалеке звонили колокола наступал очередной день. А в душе Николая впервые было спокойно. В новую жизнь, с новыми родными, с верой в чудо и простую доброту.
Так и началась его вторая весна.
