Саша, ну пожалуйста! Я правда не знаю, что делать, вода льётся рекой, сейчас соседи затопятся, а ты ведь помнишь эту ведьму снизу она меня в гроб сведёт! Руки дрожат, я даже не могу понять, где перекрыть воду! голос в трубке был таким пронзительным и жалобным, что Татьяна, не желая того, услышала его даже с другого конца кухни, хотя телефон стоял в обычном режиме.
Татьяна медленно положила вилку на фарфоровую тарелку. Звон прибора прозвучал, будто гонг к началу следующего раунда с таким же знакомым напряжением. Уже третий год она ведёт этот бой. Напротив сидел её муж Саша, виновато кусая губу, смотрящий то на остывающую картошку с грибами, то на экран смартфона.
Кира, не нервничай, устало говорил он. Какой вентиль? Делай под мойкой или в туалете, ищи общий кран. Перекрой стояк!
Я не знаю, где! Сашенька, приедь, умоляю! Мне страшно! Вдруг сейчас кипятком ошпарит, я одна, а вдруг что!
Саша поднял глаза на Татьяну. Там смешались тревога и усталость, знакомый взгляд. Она вздохнула.
Ты слышала? почти с мольбой сказал он. Сейчас же всех зальёт. Кира в технике как ребёнок, ну ни в зуб ногой. Надо поехать.
Татьяна улыбнулась ледяно, стараясь не выдать того, что кипело внутри.
Конечно, поезжай. Ведь у нас не годовщина свадьбы, не мы ужинали вместе, который я готовила весь вечер. И не два месяца назад обещал, что сегодня мы будем вдвоём… Давай, спасай Киру. Она ведь без тебя погрязнет в проблемах.
Не начинай, ладно? Саша вскочил, в спешке хватая ключи от «Лады». Мы же с детства дружим, человек попал в беду. Я быстро, час туда-час обратно, прокладку поменяю да вернусь. Только ужин не выбрасывай, пожалуйста.
Входная дверь хлопнула, и Татьяна осталась одна. Квартира наполнилась запахом жаркого и остывающим разочарованием. Она подошла к окну, посмотрела, как муж выезжает в тёмные и пустые дворы Московской ночи.
Кира имя, ставшее третей стороной их брака. Одноклассница мужа, друг детства, «ключевой свой человек», как называл её Саша. Она внезапно всплыла в их жизни после развода, и с тех пор прочно заняла своё место. Сначала просила по мелочам разобрать мебель, переставить диван, починить ноутбук. Саша, человек с золотыми руками и открытым сердцем, помогал каждому зову.
Но с каждым разом просьбы Киры становились всё крупнее и чаще, всегда совпадая с планами Татьяны и Саши. То колесо на МКАДе лопнет, то унитаз прохудится, то шкаф собрать нужно срочно, то перфоратор сломался, то ноутбук опять барахлит. А Саша всё ехал, и ехал, и ехал.
Татьяна не считала себя ревнивой. Она знала: мужской друг это нормально. Но женское чутьё подсказывало: здесь не только гаечные ключи и душевная доброта. Кира была ухоженной, с томным взглядом, всегда нарядная даже в самых простых ситуациях, с голосом, от которого мужчины чувствовали себя витязями и спасателями. Она умела играть позицию «беспомощной куклы», вызывая у Саши желание выручать.
Татьяна разложила ужин в контейнеры, прятала его в холодильник, аппетит давно исчез. Саша вернулся через три часа, перепачканный, уставший, но явно удовлетворённый.
Успел говорит. Там просто сифон сорвало, в «Азбуку Вкуса» ночью гонять пришлось. Кира перепугалась, чуть корвалол не пила.
Хозяйка чаем напоила спасителя? спросила Татьяна, притворяясь, что читает.
Напоила. Даже шарлотку испекла. Передавала тебе привет и извинения, что вечер испортила…
«Интересно, мысленно отметила Татьяна, если шарлотка только что пеклась, и вода «хлестала», откуда халатик и свежий пирог?» Вслух она так ничего и не сказала скандалы были бесполезны, Саша сразу обижался и замыкался. Пришло решение: в следующий раз, если Кира позовёт, она поедет вместе с мужем.
Долго ждать не пришлось. В следующее субботнее утро они собирались ехать на дачу. Солнечная погода, шашлык мариновался, в мечтах у Татьяны был вальяжный отдых на террасе с вином.
Телефон мужа зазвонил, когда тот складывал мангал в багажник. Татьяна узнала рингтон отдельный для Киры.
Да, Кир? Что значит «искрит»? Какой запах? Дым? Ничего не трогай, выруби пробки! Ладно, сейчас буду.
Он убрал телефон и повернулся к жене.
Тань, тут такое дело…
Печка? перебила она.
Хуже. Щиток искрит. Она напугана. Электрика в субботу не дождёшься, в частники лезть разоришься.
Дача отменяется? спокойно переспросила Татьяна.
Да нет… Заедем, я быстро посмотрю. Если что вызову кого надо. Час дела, максимум.
Хорошо, кивнула Татьяна, жёстко взглянув ему в глаза. Я еду с тобой.
Саша на мгновение опешил.
Зачем? Ты же не электрик. Сиди дома…
Мы же вместе на дачу едем. На пять минут заедем к Кире. Я давно её не видела, поздороваюсь.
Возражать было нечего. Всю дорогу Саша нервно теребил руль. Татьяна молчала сдержанная, собранная.
Кира встретила их у двери в тончайшем атласном халате, на ногах аккуратные туфли, лицо тщательно накрашено. Завидев Татьяну, она едва заметно поджала губы, из глаз скользнула тень недовольства, но быстро выдавила идеальную улыбку.
Танечка! Какая небывалая встреча! Я тут вся в панике, а ты тут как тут! Проходите. Сашенька, ты мой спаситель, там просто бедствие.
Они прошли в квартиру, где в прихожей ещё пахло палёным пластиком, но не ужасающе сильно. Саша моментально занялся электрическим щитком.
Таня, пойдём на кухню, мальчики пусть работают, щебетала Кира, в попытке увести Татьяну.
Нет, спасибо, спокойно, но твёрдо перебила Татьяна, постою здесь, мало ли понадобится фонарик подержать.
Сашенька у нас профи… правый глаз на проводке, левый на инструментах, попыталась пошутить Кира.
Кира, а почему не вызвала аварийку от управляющей? спросила Татьяна, глядя в упор. Мастера бы за десять минут всё сделали.
Там хамы, они в грязных сапогах всё затопчут! Я доверяю только Сашеньке, у него золотые руки…
Золотые руки моего мужа сегодня должны были мангал держать, подчеркнула Татьяна. Мы на дачу собирались.
Прости, я опять всё испортила! вздохнула Кира. Одна, всё сыпется, кто меня защитит?
Саша возился минут пятнадцать.
Контакт сгорел, почистил, затянул. Кира, автомат надо менять, он старый.
Саш, а ты сможешь? она кокетливо положила руку ему на плечо. Ты купишь? Я отдам тебе. Только помоги!
Саша не сможет, подхватила Татьяна. Мы опаздываем на дачу. Вызови электрика, Саша напишет модель автомата на бумажке.
Кира обожгла Татьяну взглядом, но тут же вновь заулыбалась.
Может быть, чайку? Эклеры твои любимые…
Спасибо, мы сыты, отрезала Татьяна, подтолкнув мужа к выходу.
В машине Саша тяжело выдохнул.
Тань, ну зачем так жёстко? Ей же помощь нужна, она одна…
Саша, посмотри трезво на вещи. Она тебя использует. Неужели не чувствуешь? Хочешь помочь? Вызови ей электрика по объявлению.
Он молчал, но внутри зашевелился червячок сомнения.
Кира затихла ненадолго недели на две. Потом Саша уехал в командировку. В пятницу вечером он должен был вернуться, Татьяна варила борщ, ждала мужа.
В шесть часов зазвонил телефон. Саша.
Таня, я задержусь. Кира позвонила: опять ЧП. Карниз купила, здоровенный. Стала ремонтировать, уронила себе на ногу, палец опух, пройти не может. Карниз загораживает дверь. Просит заехать, помочь и заодно купить мазь.
Татьяна тихо вдохнула.
Саша, поезжай домой. Я сама к ней съезжу.
Ты? Зачем?
Потому что я женщина я лучше выберу мазь и помогу с ногой. Ты с дороги уставший. Езжай домой, жди ужин. Я заеду сама.
Ладно, если хочешь. Только не ругайся там…
Татьяна отключилась. Но не поехала к Кире сразу. Она открыла ноутбук, заказала «мастера на час» по самому суровому отзыву, лекарство через сервисную доставку.
Приехала к дому Киры чуть позже курьера, забрала у него аптечный пакет и поднималась наверх. Дверь, разумеется, не была заперта.
В гостиной полумрак, свечи, бутылка вина и два бокала на столе. Кира лежала на диване, халат задорно соскользнул с колен, рядом валялся тот самый злосчастный карниз.
Сашенька, это ты? Ты купил мазь? томно позвала она из комнаты.
Татьяна, не церемонясь, включила яркий свет.
Кира вздрогнула, резко села про больную ногу забыла мгновенно.
Тань?! Ты что тут делаешь? Где Саша?
Дома, ест ужин, невозмутимо ответила Татьяна, кладя лекарство рядом с вином. Я привезла тебе всё. И вызвала профессионала перекладину повесить.
В это время зазвонил домофон. Прибыл угрюмый мастер с ящиком перфоратора.
Здравствуйте! Карниз куда вешать? Дюбеля нужны? Где стремянка?
Кира всё сильнее наливалась краской, смотрела на Татьяну со злостью.
Ты… ты почему сюда?.. едва шевелила она губами.
Помогаю. Ты просила помощи. Вот и помощь: лекарства, инструменты. Саше некогда, у него семья. Тебе ведь нужен был не карниз ты просто хотела чужого внимания.
Кира вскочила совершенно здоровая.
Убирайся! закричала она истерично.
Карниз через двадцать минут будет висеть. Всё оплачено. Больше не звони Саше. Цени себя, Кира. Ты и так неплоха найди себе мужчину.
Уходя, Татьяна впервые за долгое время почувствовала лёгкость. Она не кричала, не рыдала. Просто расставила всё по местам.
Дома Саша встретил её с озабоченным лицом.
Как там Кира? Сильно ушиблась?
Саш, всё отлично, экстрима не было. Лекарства куплены, мастер карниз повесит за наличные.
Мастер? Но я бы…
Саша. Сядь.
Он грустно опустился на стул.
Ты реально не видел, что происходит? Свечи, вино, халатики, звонки только когда я свободна, почему не востребовала мастеров?
Саша сник.
Наверное, понимал, но не верил. Мы столько лет друзья… Думал это обычная помощь, подставить плечо. Я не хотел отказывать, человеку ведь плохо.
Она тобой манипулировала, спокойно сказала Татьяна. И пока ты одалживал ей своё время, ты забирал его у нашей семьи. Теперь ей не нужен твой героизм. Есть телефоны сервисов, есть интернет, есть деньги.
Саша обнял жену, виновато пряча взгляд.
Прости. Я правда был слепым.
Главное, что понял. Теперь Кира чужая проблема. Мы семья, и только мы вправе друг к другу обращаться за помощью. Точка.
Точка, кивнул Саша.
Кира больше не звонила. Прошли недели, потом месяцы. Полгода спустя Татьяна заметила её в ГУМе с солидным мужчиной под руку, нагруженной пакетами. Кира резко отвернулась, будто не знала её.
Татьяна только улыбнулась: теперь кто-то другой будет вкручивать Кире дюбеля. А дома повисла тихая, добрая тишина, в которую чудесно помещались мечты о даче, чаёк на кухне или долгие разговоры.
Они перестали бояться, что кто-то со стороны вторгнется и опять нарушит их границы. Стало проще, спокойнее, роднее потому что иногда для семейного счастья надо просто сказать: «Хватит». И не пустить в дом чужого человека, даже если тот притворяется самым беззащитным существом на свете.
