6 апреля
Валечка, я сегодня к вам заеду, помогу с детьми.
Валентина зажала телефон плечом, укачивая крикливого Кирилла на руках.
Зинаида Сергеевна, спасибо, но мы сами…
Гудки. Свекровь уже отключила связь.
В другой комнате что-то грохнуло Игорёк, похоже, вывалил коробку с конструкторами, а Надя сразу взвизгнула от восторга и давай раскидывать детали по всему залу. Кирилл кричал всё пуще, хотя только что выпил мамину смесь…
Я перевёл взгляд на Илью. Он сидел в углу на диване, уткнувшись в телефон, будто изучал государственный доклад.
Ты маме позвонил. Ни вопрос, ни упрёк, а как есть.
Илья пожал плечами, продолжая скользить пальцем по экрану.
Ну… да. Тебе тяжело, вижу же. Мама поможет…
Я хотел сказать, что справляюсь, что не нуждаюсь ни в чьей помощи. За три месяца после рождения Кирилла дом стоял как часы троих детей накорми, убери, ухаживай, ночью пару часов выспаться и живёшь. Но тут Кирилл снова расплакался и я ушёл с ним в спальню, приготовившись мысленно к вторжению Зинаиды Сергеевны.
Свекровь явилась к середине дня с двумя чемоданами, будто приехала спасать челюскинцев, и вошла в квартиру командирским шагом.
Господи, Валя, ты сама на себя не похожа! Она пронеслась мимо меня по коридору, окинула комнату испытующим взглядом. И бардак у вас. Ничего-ничего, сейчас наладим, всё как надо сделаем.
Вечером я уже пожалел, что не поставил на дверь новую железную конструкцию.
Это что там у тебя? она вопрошающе уставилась на доску, где я резал кабачки.
Овощное рагу. Детям нравится.
Рагу? слово прозвучало так, будто я колдовское зелье варю. Нет-нет-нет. Илья обожает борщ по моему рецепту. Посторонись, я покажу тебе, как надо.
Я отошёл с ножом, досадливо выдохнул.
На следующее утро меня подняли в семь, хотя Кирюха сдался только в пять.
Валя! Ты во что детей одела? Цирк?
Игорёк и Надя были в любимых комбезах синем и зелёном. Я ведь их для площадки так подбирала, чтобы не потерять в толпе.
Обычная одежда, им удобно.
Обычная? Таких попугаев ещё поискать! Зинаида Сергеевна уже таскала из чемодана серые штанишки и коричневые кофточки. На улице всё равно свежо, а вы как на пляж. Я тут привезла потеплее.
Да они и так…
Валентина! Подняла руки на грудь, глаза налились слезами. Я приехала поддержать, а ты мне перечишь. Я вырастила Илью, знаю толк. Ты меня не ценишь совсем.
Свекровь упала на стул, демонстрируя глубочайшее страдание.
Илья выглянул, пожал плечами и шепнул:
Зачем опять споришь? Мама же добра желает. Ещё бы всем так помогали…
Я молча переодел детей в унылое серое, улыбнулся свекрови и где-то внутри почувствовал, что сломался ещё чуть-чуть.
К концу недели в квартире всё было по Зинаиде Сергеевне мебель переставлена: кровати теперь под другим углом, «так лучше». Режим её, она командует утром и вечером. Кирилла кормлю под бдительным взглядом, выслушиваю замечания по поводу угла наклона бутылочки. Илья исчез с балконом на пару раз в час, изображая созерцание двора.
Ночами я не спал. Лежал, глядя в потолок, нежданный звук из коридора заставлял вздрагивать вдруг проверяет, не согнулись ли дети? Не замёрзли?
Утром вставал как из сусеков вынуто варю кофе, а силы так и не возвращаются.
В четверг вечером открыл шкаф пусто. Детского питания нет.
Зинаида Сергеевна, где смесь для Кирилла?
Выбросила. Химия, вредная. Купила хорошую, проверенную.
Показывает банку дешёвую, ту самую, от которой у сына сыпь по всему телу была.
Кирюше она не подходит, аллергия.
Ерунда, отмахнулась, нарезая капусту, это ты кормила не тем, а сейчас всё будет правильно.
Я смотрел на банку, на неё, думал про Илью, который явно опять на балконе. Внутри что-то щёлкнуло тихо, но бесповоротно.
Через сорок минут в такси: Кирилл ко мне прижат, Игорёк и Надя кое-как в радостных комбинезонах, мама собрала сумку с самым нужным.
Дома у матери я как пришёл так и зарыдал.
Мам, не могу больше. Ну невозможно так.
Мама приобняла, усадила за кухонный стол, налила чашку чая. Я раза три облился слезами.
Ну ничего, поживёте у меня, всё наладится.
Телефон завибрировал в одиннадцать, не умолкая до трёх ночи.
Валя, ты с ума сошла?! Илья заходился чуть не в крик. Мама переживает! Она нас спасает, а ты!
Я хочу жить спокойно, шипел я в трубку, боясь разбудить детей. Она выбросила питание! Твой сын у неё сыпью пойдёт!
Да ну, преувеличиваешь! Мама лучше знает! Она опытная!
Пусть с тобой и живёт, если такая опытная.
Ты просто неблагодарная истеричка, бросил Илья. Без неё бы не справился. Возвращайся немедленно.
Нет, пока её не будет.
Пауза. Потом буркнул:
Как знаешь.
Утром заявление на развод в загсе.
Через три дня забираю вещи. Одна, мама с детьми осталась дома.
Зинаида Сергеевна в прихожей:
Как ты так поступаешь? Детей без отца! Бабушку без внуков! Жестокость! Я всю душу отдала всем бы так помогали, как я!
Я смотрел на свекровь. На женщину, которая годами ломала мою жизнь «из добрых побуждений». Которая выбросила нужное, втиснула вредное, командовала в кухне и спальне, перевела детей на унылое, пастельное и меня довела до уныния.
Переживёте, ничего не случится, голос у меня оказался холодным и твёрдым.
Зинаида Сергеевна схватилась за сердце. Илья выскочил, схватил меня за руку.
Как с матерью разговариваешь?
Я выдернул руку.
Не трогай меня.
Собрал остатки своих вещей, сунул в чемодан, в коридоре не оглянулся.
Два месяца спустя развод. Илья нос сорвал и больше не звонил. Свекровь прислала ругательное эсэмэску, я даже не читая стёр её.
Дома у мамы было тесновато, но спокойно. По ночам я качал Кирилла на кухне, днём выводил близнецов во двор рагу снова в ходу, комбезы как флаги.
Через полгода Игорёк с Надей пошли в детсад. Я устроился корректировать тексты онлайн. Денег хватало на простую, но свою жизнь.
Вечером мы с детьми я на диване, Кирилл сопит в кроватке, а близнецы лезут под бок за сказкой. Я читаю «Три медведя», Надя фыркает, Игорёк глаза не сводит. И в такие минуты понимаю: всё сделал правильно. Дальше будет не легче трое на руках, всё на себе. Но я выбрал свободу, право жить по-своему, и не позволять помогать так, чтобы ломали меня и моих детей.
