Мам, я Аленку привела, голос Татьяны раздался из прихожей, и Ирина оторвалась от лекций. Заберу вечером, мне бежать.
Входная дверь захлопнулась. Ирина устало откинулась на спинку стула и потерла переносицу. Через минуту в комнату вошла мама с племянницей на руках. Сонная трехлетняя Алёна моргала большими глазами.
Опять привела? спросила Ирина.
Людмила только кивнула и опустила девочку на пол. Алёна тут же засеменила к кровати, вскарабкалась, словно всегда тут была, и потянулась к тумбочке. Вытащила оттуда потрёпанную раскраску и коробку карандашей, устроилась поудобнее, поджав под себя ножки. Ни слова всё как всегда, по привычке.
Ирина встала и пошла за матерью на кухню. Людмила уже вытаскивала из шкафа рабочую сумку, проверяя содержимое.
Мам, начала Ирина. У меня сейчас диплом, три месяца осталось. Мне бы подготовиться нормально, а не
Татьяне надо помогать, перебила Людмила. Ты же помнишь, как она неудачно с мужем разошлась. Сейчас хоть на свою жизнь пытается наладить. Ты должна это понимать.
Пусть налаживает, что хочет! сдерживаясь, зашипела Ирина, чтобы Алёна не услышала. Но почему она грузит своей ответственностью всех вокруг? Это её ребёнок, мам. Её!
Людмила впервые подняла глаза:
Довольно рассуждать! Мне на работу пора, сказала она, застёгивая молнию. Девочка на тебе сегодня.
Хотелось возразить что это несправедливо, что у неё контрольная по макроэкономике и курсовая недописанная. Но смысла не было по взгляду мамы понятно: бесполезно.
Ирина только кивнула.
Людмила ушла, а Ирина вернулась в комнату. Алёна увлечённо раскрашивала единорога фиолетовым карандашом, высунув от старания язычок.
Тётя Ира, смотри, она подняла раскраску. Красиво?
Красиво, Аленочка, улыбнулась Ирина и села рядом, отодвигая конспекты на край стола.
День тянулся как кисель. Они рисовали, потом смотрели мультики на ноутбуке, потом Алёна захотела кушать и Ирина варила ей макароны, попутно читая учебник, раскрытый прям на кухонном столе. Буквы плыли, не хотели складываться в строчки. Алёна опрокинула компот, потом начала капризничать устала, играть не хотелось, спать тоже Ирина укачивала её на руках по квартире, что-то напевая, пока Алёна не задремала на плече.
К вечеру Ирина была как выжатый лимон. Учебник остался на той же странице.
Татьяна пришла ближе к семи вечера. Ирина открыла дверь, держа сонную Алену на руках.
Пошли, моя зайка, Татьяна забрала дочку. Всё, мы побежали.
И ушла. Ни спасибо, ни «как себя вела».
Ирина только глубже втянула в себя усталость.
Так пролетело два месяца. Алёна появлялась как снег на голову, Татьяна исчезала, а Ирина совмещала учёбу с ролью няньки. Но диплом она дотянула, хоть ночами за ним и сидела, пока племянница мирно сопела в соседней комнате.
Потом у Татьяны появился Илья. Всё закрутилось быстро ещё три месяца, и вот Ирина стояла в загсе, наблюдая, как сестра сияет в белом платье рядом с широкоплечим мужчиной, смотрит на неё влюблённо. Людмила со слезами счастья вытирала глаза, Алёна бегала под ногами в розовом платьице. Ирина аплодировала и думала: может, теперь всё наконец встанет на место, может, у Татьяны образуется наконец своя семья.
Через год у Татьяны родился мальчик Костя. Ирина приезжала в роддом с цветами и синими шариками. Держала на руках крохотный свёрток и думала: ну вот же оно, счастье. Илья выглядел счастливым, Алёна важничала, что теперь она старшая сестра.
Семейная идиллия продержалась восемь месяцев.
Звонок был посреди дня на работе, как раз отчёт квартальный сдавали. Людмила говорила сбивчиво: у Ильи появилась другая, Татьяна нашла переписку, скандал, развод.
Ирина сидела у компьютера, сжимала телефон и массировала виски. Всё повторяется по кругу, только теперь детей уже двое. Татьяна справлялась хуже прежнего приезжала к маме с заплаканным лицом, бросала детей: мол, нужно время прийти в себя. Возвращалась через часы иногда через сутки.
Чем дальше, тем острее Ирина ощущала: её собственная жизнь размывается, становится чьей-то.
Прошёл год. Ирина получила повышение, успела порадоваться но ненадолго. Татьяна познакомилась с Андреем: опять букеты, рестораны, восторженные рассказы. Третья свадьба прошла скромнее, только свои. Ирина выпила за здоровье молодожёнов и мельком подумала: теперь точно всё только хуже будет.
Людмила позвонила в обед, когда Ирина ковыряла салат в кафе напротив офиса, мысленно составляя список покупок на вечер.
Ир, ты сидишь? голос матери был странно взволнован.
Сижу. Что случилось?
Татьяна снова беременна… Двойняшки.
Ирина уставилась на салат. Четверо детей. У Татьяны будет четверо детей от трёх мужей. И как только очередной брак рухнет а это неизбежно, все дети снова на ней и Людмиле.
Ир, ты слышишь? голос матери стал громче.
Слышу, мам. Передавай поздравления Тане.
Она выключила телефон раньше, чем мама что-то добавила, уткнулась взглядом в выключившийся экран. Аппетит исчез.
Вечером домой пришла уставшая. Людмила сидела за кухонным столом, обхватив чашку остывшего чая.
Ир, я не понимаю, как так можно Двойня это же уже четверо детей! Если опять что-то не получится, как мы потянем? Я не молодею, давление шалит, ты работаешь. Кто это всё вытянет?
Ирина повесила сумку на крючок и подошла к столу, не присаживаясь. Уставилась сверху на маму: растрёпанные волосы, седина, тёмные круги под глазами, нервные пальцы сжали чашку.
Мам, сказала она мягко, спокойно, я хочу уехать. В другой город.
Людмила будто окаменела, смотрела испуганно, как будто Ирина заговорила на китайском.
Я дальше не могу, продолжила Ирина. Я не могу жить, постоянно подставляя плечо под Танейны беды. Я сделала для неё достаточно, мам. Своим временем, учёбой, отношениями, работой Всё. Хватит.
Мама попыталась возразить, но Ирина подняла руку.
Можешь поехать со мной. Если хочешь выбраться, мы уедем вместе, всё заново начнём. Не хочешь я пойму. Но тогда я просто уеду одна. Я устала. Я люблю племянников, но это не мои дети, мам. Не моя забота.
Всё это выдохнула как камни с души спихнула. Мама молчала, смотрела куда-то сквозь неё, в стену.
Ирина постояла минуту и пошла к себе, просто легла на кровать и уставилась в потолок. Сердце колотилось в горле. Сказала. Хоть и страшно, но вслух.
Проснулась только на рассвете.
На кухне нашла знакомую синюю папку с документами. Ещё бабушкина, из-под квартиры. Стала листать автоматически, не совсем понимая, почему мама достала именно её.
Продадим, раздалось с порога.
Людмила стояла в дверях, бледная и какая-то крепко собранная так, как бывает у людей, решивших не отступать.
Треть отдадим Тане её по закону. Остальное купим что-то в новом городе, нам с тобой много не надо.
Ирина не верила своему счастью: хотела спросить, убедиться, не ошибка ли. Но встретила знакомый взгляд, в котором была та же усталость, что и у неё за всё это время. Просто мама умела лучше прятать.
Она обняла Людмилу крепко, вцепившись, зажмурившись.
Уедем отсюда, дочка, сказала мама, ласково поглаживая по голове. Хватит, всё.
Всё провернули за два месяца. Нашли покупателя на квартиру, забрали свою часть. Выбрали двушку в обычной панельке в Воронеже, вдали от московской суеты. Ирина договорилась о переводе на работу в региональный филиал. Всё время скрывали от Татьяны чтобы не начинала уговаривать.
Сообщили только перед отъездом, когда уже всё было упаковано, билеты на Сапсан в сумке. Татьяна прилетела через двадцать минут, вся на седьмом месяце, в какой-то жаре и панике.
Что вы делаете? завизжала прямо с порога. Вы меня бросаете? Сейчас, когда двойня у меня через месяц!
Ирина протянула ей конверт с рублями её частью от квартиры. Татьяна вырвала конверт, заглянула, лицо стало ещё злее.
И что мне с этим делать? бросила конверт на пол, деньги разлетелись по линолеуму кухни. Мне помощь нужна, а не это! У меня самый трудный период, вы вообще понимаете?
У тебя «трудный период» пятый год, Тань, тихо сказала Ирина. Мы устали.
Устали?! ахнула Татьяна. Это вы устали? А я, по-вашему, на отдыхе? Двое детей и третий на подходе!
Ты сама выбрала такую жизнь, Тань, спокойно сказала Ирина. Теперь наша очередь заботиться о себе.
Татьяна уставилась на Людмилу, ища поддержку, но та только отвернулась, увлеклась застёжкой на дорожной сумке.
Вы мне больше не семья, выкрикнула Татьяна, собирая конверт и деньги руками. Обе!
Выбежала из квартиры, а Ирина и Людмила переглянулись никаких слов было не нужно. Ирина взяла свою сумку, мама чемодан. Они вышли, заперли дверь и спустились вниз.
Через час их поезд отъезжал от Ленинградского вокзала. Ирина смотрела в вагонное окно, как платформы остаются за спиной, как мелькают фонари и серые московские многоэтажки. Людмила дремала на её плече, устав от сборов и последнего семейного скандала.
Москва осталась позади, унесла с собой вечные упрёки, чужие заботы, бесконечную тоску по собственному будущему. Ирина впервые за много лет выдохнула полной грудью. Теперь у них начинается новая жизнь неизвестная, но своя.
Поезд уносил их навстречу свободе; Ирина закрыла глаза и впервые по-настоящему почувствовала она больше никому ничего не должна.
