Еще чего придумала?! Какой дом престарелых, ты с ума сошла? Никуда отсюда меня не вытащишь! Родион Андреевич с размаху метнул в дочь фарфоровой кружкой, целясь в голову. Варя поспешно отшатнулась такие движения у нее уже были на автомате, словно рефлекс.
Дальше так невозможно. Раньше или позже отец все равно придумает, как причинить ей боль, а она даже не поймет, откуда ждать удара. Пока Варвара заполняла бумаги на оформление Родиона Андреевича в дом престарелых, в душе ничего не оставалось, кроме глухого стыда и собственной вины. Хотя все, что она сейчас делала, было куда больше, чем заслуживал этот человек.
В машине отец вырывался, кричал, проклинал всех, кто причастен к его выселению.
Варя безмолвно смотрела вслед уезжающей машине из окна кухни коммунальной квартиры. Уже был подобный момент в ее жизни только в тот раз она была еще ребенком и совсем не понимала, что ждет впереди.
Варвара была единственным ребенком ее мама, Антонина, больше не решилась рожать. Муж-тиран буквально превращал каждое ее утро в ад, вымогал, требовал идеала во всем, унижал и запрещал лишний раз говорить.
Отец Вари, Родион Андреевич, был уже в возрасте, когда та родилась за сорок далеко. Женился он не по любви, а ради статуса по карьерной лестнице шагал высоко, для приличия нужна была жена и ребенок. Таких, как Антонина, он нашел быстро скромная курсистка медучилища, родители рабочие с кировского завода. Для семьи девушки это было почти подняться на новую ступень, в советское время казаться лучше других на людях считалось не меньшей заслугой, чем собственная честность. Согласия у Антонины никто не спрашивал.
Свадьба была на размах роскошный зал, цветы, крики «горько»: отец не поскупился ради эффекта, друзей пригласил из областного комитета. Родителей Антонины не было считалось, «дурной тон», не того круга.
Жили все в квартире мужа на Маросейке.
Чтобы Антонина быстрее стала «настоящей супругой» чиновника, к ней приставили учительницу по этикету учила молчать при гостях, не лезть в разговоры и сразу угадывать настроение мужа.
Ну как у тебя день? спрашивал Родион ансамблец, развалившись в кресле.
Все хорошо, отвечала Антонина, изучаю обеденный этикет, английские слова учу.
И только? А домом кто занимается?
Меню с поварихой на неделю составили, продукты я сама купила, сама убрала.
Ладно, но помни, руки чтоб всегда чистые, а сама ухоженная не смей мне деревенской простушкой ходить. Будешь хорошо себя вести водителя и горничную тебе найму. Но пока что не заслужила
Но даже если Антонина старалась изо всех сил, таких спокойных суток было мало Родион приходил под утро, злой и раздраженный, старался сорвать зло на жене. Слуги боялись возразить, а она уйти было некуда.
Первый раз Родион ударил жену через месяц после свадьбы просто так, чтобы показать, кто хозяин. Потом побои стали привычкой. Бил он так, чтобы синяков не было, чтобы не заподозрили ничего чужие. Синяки Антонина прятала под одеждой, улыбаясь гостям. Жаловаться было бессмысленно.
Первый год брака и от знакомых упреки:
Родион Андреевич, что ж, у тебя молодая жена, а детей даже нет? Может, она неспособна родить? Покажи к врачу! Мужик ты здоровый, дети-то нужны обязательно, ты пример должен подавать!
Учится еще она, сухо бросал Родион.
Учиться? Бабе учиться не к лицу! Пусть бросает все, пусть по врачам идет! Девки должны рожать!
С того дня жизнь Антонины стала бесконечной чередой анализов и обследований. Даже Родион перестал поднимать на нее руку, чтоб врачи ничего не заметили.
Ни один врач патологий не нашел проблема оказалась в Родиона. Один старый профессор намекнул ему прямо: «Вам бы тоже показать здоровье»
Я?! Да вот пару звонков и ты у меня будешь работать где-нибудь ветеринаром в мухосранском селе!
Проблему ваш звонок не решит, строго ответил врач.
Через три недели анализы подтвердили: стать отцом Родион может только чудом. Со злости он завел любовницу.
Лишь спустя три года, после бесконечных издевательств, Антонина забеременела. Родилась дочь, Варя, копия отца, но теплоты он к ней не испытывал. Мать и няня растили Варю отец мог неделями не замечать девочку.
Чем старше становилась Варя, тем сильнее она его раздражала.
В первый раз он ударил ее, когда ей исполнилось пять. Она капризничала, а он только что пришел с совещания мрачнее тучи; не сдержался и швырнул девочку так, что она влетела в стену. Варвара не плакала вжалась в себя и замерла, а Родион привычно включил телевизор.
Из битой и униженной, Варя научилась скрывать чувства: ни жалоб, ни капризов. Отец перестал играть роль заботливого главы семейства, вымещал на дочери злость без оглядки. Он унижал ее даже при гостях.
Родион Андреевич, ваша Варя ведь такая талантливая на скрипке играет!
На скрипке? Да она до сих пор толком не знает, с какой стороны держать инструмент! Хочешь слушать послушай на свой страх и риск! Варя! Ты не слышишь? Тащи сюда свою балалайку, сыграй!
Сгорая от стыда, девочка покорно бралась за инструмент, играла для чужих и мечтала провалиться сквозь пол. После школы Варя ни разу не взяла скрипку страх и позор поубивали все желание учиться музыке.
В книжках рисовали улыбающиеся семьи, но в душе Варя не понимала только ей так не повезло? Мама не смогла стать счастливой женой Варя для нее так и осталась ребенком от ненавистного мужа. Когда Вари было тринадцать, мать погибла в якобы дорожной аварии. О настоящих причинах никто ей не сообщил. Потом Варя стала совсем одиночкой.
Окончив школу, она поступила туда, куда указал отец. К этому времени его карьера полетела под откос, почти все сбережения ушли, чтобы избежать уголовных дел: связи в обкоме больше не работают, Родион Андреевич отбывал свой век на даче под Серпуховом. Варя к нему никогда не приезжала.
Оставшись один, Родион совсем озлобился, стал психически нестабилен: соседи звонили Варе, жаловались на выходки отца. Она, не видя иного выхода, забрала его к себе.
С появлением Родиона Андреевича в ее квартире кошмар вернулся крики, оскорбления, разбросанные вещи, разбитая посуда. Варя заменила ему комнату на крохотную, с замком на двери, но даже это не спасало. Когда ему поставили диагноз деменция, Варя решилась на последнее: оформление в дом престарелых.
Своей семьи у нее так и не сложилось неуверенность выросла в ней железобетонной стеной, ни одного близкого человека, ни друзей. Но чувство вины за отца терзало изнутри: скудная зарплата уходила почти полностью на оплату дома, хватила бы на еду, если бы не подработки по вечерам.
Когда Варя смотрела из окна и наблюдала, как увозят отца, у нее перед глазами стоял тот день, когда мать попыталась с ней убежать. Тогда Родион все вернул, а скоро после этого мать не стало.
Варя так и не избавилась от мучительного чувства вины и сострадания к человеку, который отравил ей жизнь. Каждый раз, навещая его, она уходила с заплаканными глазами. Иногда ей казалось, что быть виноватой и жалеть это единственное, что ей удалось научиться в детстве.
Следом за этим пришли и болезни тело не выдержало, да и душа выгорела напрочь.
