Пап, я дома! громко крикнула Света, переступая порог квартиры и аккуратно ставя рюкзак возле входной двери. Она задержала дыхание на секунду, пытаясь совладать с тревогой после школы возвращаться домой всегда было нервно: мама могла быть в каком угодно настроении. Сердце колотилось так, что казалось, сейчас выскочит из груди, а ладони вспотели.
Тишину нарушил резкий, отрывистый голос матери:
Ну, что там опять натворила? Снова тройка?
Света вздрогнула и уставилась в пол, разглядывая потертые кеды. Ей было всего двенадцать, но к такому обращению она уже привыкла почти каждый день слышала в свой адрес подобное. Причина? Чуть ли не любая.
Не тройка… пробормотала Света, осторожно поднимая глаза, четвёрка по физике Совсем чуть-чуть не хватило до пятёрки
Маргарита резко встала с дивана, хлопнула глянцевый журнал и широкими шагами подошла к дочери. Лицо у неё было перекошено обидой; брови сошлись к переносице, губы стиснуты полоской, а в глазах отражался почти угрожающий огонь.
Четвёрка?! Ты смеёшься? голос звенел и дрожал. Моя дочь не может получать четвёрки! Тебе не стыдно? Друзья подумают, что я плохая мать!
Я старалась, едва слышно прошептала Света, чувствуя, как в горле застрял ком. Просто тема трудная была. Я полночи сидела, решала Не всё разобрала.
Сложная, передразнила мать с презрением. Не выдумывай! Просто ленишься и вечно в телефоне сидишь.
Она резко схватила рюкзак дочери, тряхнула его тетради и карандаши рассыпались по полу, как кегли по дорожке. Света с трудом удерживала слёзы. Она действительно корпела над задачами, старалась и опять не заслужила поддержки.
Не слушая ни слов, ни попыток объяснить, Маргарита просто выставила дочь за дверь:
Пока не научишься решать, домой не возвращайся. И чтоб никаких четвёрок больше! Поняла?!
Дверь с грохотом закрылась у Светы подкосились ноги. Она осталась на лестничной площадке в одной кофте. Ее любимая тетрадка, которую столько раз приходилось перерисовывать, сжималась в руке. Слёзы катились по щекам, оставляя мокрые пятна на бумаге.
“Почему всегда так?” чуть не вслух прошептала Света, медленно спускаясь по лестнице. Она обняла себя руками куртка осталась внутри, холод сразу пробрал до костей.
Её невероятно не хватало папы. С папой всё казалось проще и теплее, он всегда мог разрядить ситуацию, посмеяться, найти добрые слова. Но папа работал вахтой где-то на Ямале, на строительстве крупной электростанции. Он редко бывал дома, только по выходным и праздникам, а сейчас его вообще не было только смс и звонки, да обещания привезти подарки.
Первые крики от мамы Света помнила почти поминутно: ей было девять, когда она «накосячила» по русскому языку. Мама тогда едва ли не силой сжала ее руку, оставив красный след, и закричала:
Ты позоришь меня перед всеми! Как мне людям в глаза смотреть теперь?
Тогда Света побежала к папе Аркадию, попросила поддержки. Отец долго спорил с мамой, пытался объяснить: оценки не главное, нельзя с ребенком грубо. Но стоило ему уехать, Маргарита подозвала Свету.
Если ты ещё раз нажалуешься отцу я устрою тебе такую жизнь, что мало не покажется. Поняла?
С того дня Света молчала. Выживала как могла только бы не попасть под горячую руку. Каждый день просмотр дневника, постоянная проверка, кто что сказал и какую оценку получил. Она боялась даже ключ в замке повернуть.
Как-то раз, убирая в комнате, она услышала разговор мамы по телефону с подругой Галиной та разговорчиво что-то доказывала, и вдруг:
Ну, не хотела я детей, глухо произнесла Маргарита. Аркадий настоял. Думала, будет сын ему интереснее, а так эта Светлана Он с ней носится на руках, меня будто нет вовсе.
Ты к собственной дочери ревнуешь? удивилась Галина.
Не ревную! Просто из-за неё мы ссоримся лучше бы не было
Эти слова пронесли Свете по сердцу лезвием. Она только сильнее уткнулась лицом в подушку и рыдала без звука. Её становилось всё меньше, мама всё строже, как будто искала малейший повод для упрёков.
***
Света? Почему ты тут, доча? вдруг раздался за спиной ласковый голос.
В руках бабушкина сумка с хлебом, на лице мягкая доброта. Это была Александра Ильинична, соседка с четвёртого этажа. Она всегда улыбалась, угощала пирожками и по доброму хлопала по плечу.
Мам выгнала Света уткнулась в ручку двери и всхлипнула.
Опять из-за учебы? вздохнула бабушка, мягко взяла Свету под локоть. Зябко ведь. Идем, доченька, ко мне чай пить, согреешься, расскажешь, что случилось.
У Александры Ильиничны была небольшая квартирка, всегда пахло чем-то сладким то пирог, то булочки. Яркие герани на подоконнике, мятный чай в пузатом стакане
Света села за столик, глядя на скатерть с вышитыми ромашками. Руки немного дрожали.
Просто по физике четвёрка всхлипнула, не выдержав, и слёзы полились снова. Мама говорит, что я её позорю, что я ленивая
Ой, чепуха вся эта! отрезала Александра Ильинична, подрезая хлеб. У тебя голова варит, ты старательная, просто не все мамули могут страхи свои побороть вот и срываются. Хочешь, с ней поговорю?
Лучше не надо Света вытерла нос рукавом. Папа бы помог, но он далеко
Александра Ильинична мягко погладила её по волосам:
Иногда самим взрослым нужен пинок, чтобы прозреть Может, стоит тебе папе всё рассказать начистоту? Он у тебя толковый, сразу поймёт. Ты у него одна-единственная.
Света впервые за долгое время почувствовала, что ее понимают. По телу разлилось тепло и уют. Она куснула бутерброд с сыром и колбасой что в тот момент оказалось чуть ли не самым вкусным на свете.
Папа на каникулах обещал приехать, прошептала она, поглядывая на чай. Только мама не любит, когда он вмешивается
Так дело не пойдет, строго сказала Александра Ильинична. Давай я сама ему сообщу. Пускай приезжает, разберётся почеловечески.
Света удивленно взглянула, но кивнула и крепче сжала чашку.
***
Через две недели случилось то, чего Света не ожидала. Она пришла со школы и тут же в коридоре заметила тяжелые отцовские ботинки грязные, потрёпанные, но такие родные. Неужели приехал раньше?
В гостиной слышались голоса. Мама кричала:
Семья, говоришь?! Я одна за всем слежу, а ты только на работе и вахте!
Папа твёрдо, без обычной весёлости:
Какая же это семья, если ты истязаешь дочь?! Я уже всё знаю, Марго. Не только от учителей соседка Александра Ильинична всё рассказала.
Ты ей веришь?! Этой
Я вижу, как ты обращаешься со Светой. Она боится домой ходить! Плачет по ночам. Я не позволю больше
Заберёшь её? визгливо спросила мать. Думаешь, у тебя получится лучше?
Давай посмотрим, спокойно бросил Аркадий. Я снял квартиру во дворе, нашёл работу на строительстве. Ты не мать, раз вот так себя ведёшь.
Он вышел в коридор, увидел Свету, сел рядом, взял за руки:
Не плачь, доча, теперь всё будет иначе. Я уже всё обдумал. Мы будем жить вместе.
Он обнял её крепкокрепко даже слёзы уже были не от страха, а от облегчения.
Пап, мы вдвоём сможем?
Конечно. Я рядом, и больше не дам тебя обижать. Хватит с тебя чужих нервов.
Света улыбнулась сквозь слёзы, впервые почувствовав, что страх уходит. Даже когда мама выбежала за ними с угрозами и злобой, Аркадий уверенно заслонил Свету, и страх отступил. Время новой жизни пришло.
***
В новом доме всё было подругому: компактно, светло, в окне кленовая ветка. Отец ходил на работу пешком и по выходным устраивал Свете настоящий праздник вместе варили овсянку или блины, выбирали в гипермаркете самые вкусные продукты, бегали в соседний парк кормить уточек.
Света радостно демонстрировала в дневнике пятёрку в разделе “физика”:
Смотри, пап, справилась! Без криков и слёз.
Моя умница! улыбался Аркадий, и его глаза становились даже добрее. Вот что значит спокойная обстановка!
Они мечтали в выходные сходить в зоопарк: Света очень хотела увидеть медведей и смешную обезьяну, которую помнила с детсадовской экскурсии. Папа пообещал собрать сумку с яблоками и сыром, чтобы был настоящий пикник. А по вечерам у них появились настольные игры, домашнее печенье и совместные мультики.
***
Тем временем Маргарита не находила себе места в опустевшей квартире. Её терзали обида и злость, и она вынашивала в голове самые разные, на удивление мстительные планы. Думала, кто бы мог “настучать” на бывшего мужа на работе, как бы испортить жизнь Свете то письма в школу написать, то сплетни по двору распустить.
Однажды за ней, испугавшись, пришла мама Евдокия Сергеевна, уже пожилая, с морщинистыми руками, но очень тёплым взглядом.
Доченька, что происходит, настороженно спросила она, заглянув в заметки, где Маргарита яростно выводила свои “идеи”. Ты ведь с ума сходишь Ты же сама ребёнка родила, как можешь так
Они долго разговаривали. Евдокия Сергеевна строго, но с любовью велела дочери подумать о том, кем она стала и что разрушает не только чужое счастье, но и себя. Потом настояла без помощи психолога не обойтись, и Маргарита, впервые за долгие годы, расплакалась, признавшись, как тяжело жить с вечной обидой и гневом.
***
А папа с Светой вечером сидели вместе на диване, смотрели старую добрую комедию и пили чай. За окном моросил дождик. Света аккуратно спросила:
Пап, а мама когданибудь сможет меня простить или хотя бы понять?
Аркадий задумался и тихонько обнял дочь:
Люди могут меняться, если захотят. Может быть, со временем мама поймёт, что ошибалась, и вы сможете поговорить подругому. Но ты не должна зависеть от её отношения ты хорошая и любимая. Для меня ты всегда будешь самой лучшей девочкой.
Света кивнула, прижалась к папе и впервые за долгое время поняла впереди у неё жизнь без постоянного страха и тревоги. Жизнь, где можно быть услышанной и принятой. А в душе впервые за долгое время появилось тёплое, светлое чувство надежда.
