Это что за цирк на дроте?! Ключ, понимаете ли, не подходит! Вы там, что ли, осадное положение объявили? Ирочка! Витюша! Я ж вижу, что кто-то дома: счётчик крутится, свет моргает! Быстро открывайте! Сумки тяжёлые, руки мои не железные!
Голос Тамары Ильиничны пронзительный, как школьный звонок на урок дисциплины, сотрясал весь подъезд, отражался от свежей побелки и проникал даже сквозь три двери соседей. Перед дверью квартиры сына стояла сама Тамара Ильинична, с таким напором тянула за ручку и тыкала дедовским ключом в новенький замок, что, казалось, сейчас дверь вылетит вместе с коробкой. На полу рядом устало примостились две клетчатые сумки, из которых любопытно выглядывали увядающий укроп и банка с подозрительно неаппетитной жидкостью.
Ирина, едва отдышавшись на лестничной площадке, замерла с сумкой на плече. Сегодня был день Х день торжества стратегической обороны. За пять лет рынков, заготовок и недоеденных «котлет» терпение Ирочки лопнуло окончательно. Замки сменены, план в действии.
Она сглотнула слюну, поправила волосы и, натянув мягкую улыбку в лучших традициях губернаторских приёмов, пошла к развязке.
Тамара Ильинична, вечер добрый, сказала она, выходя из-за угла. Не стоит орать, полиция приедет, потом нам объясняйся, как будто мы тут ограбление устроили. И ручку крутить не надо дверь не бесплатная.
Свекровь повернулась резким движением, как сторожевой пёс у миски. Лаковые кудри подпрыгнули и угрожающе повисли, а глаза засверкали, как новые батарейки в новогодней гирлянде.
Вот так дела! завопила она. Ты посмотри, какое у нас растёт поколение! Я тут на морозе час караулю, звоню-пищу, а вы мне дверь не открывайте? Почему ключ не подходит? Замок сменили?
Сменили, ответила без лишних эмоций Ирина, демонстративно доставая связку новых ключей. Вчера пришёл мастер.
И даже не сочли нужным сказать матери? Тамара Ильинична аж побелела от негодования. Я тут вам продукты привезла, изоляцию устроила А вы что к двери носом? Новый ключ мне давайте, живо! Мне же мясо в морозильник класть, оно уже течёт!
Ирина медленно подходила к двери, перекрывая свекрови доступ. Было бы раньше растерялась бы, заскулила бы, поскакала бы хоум-менеджером, искала бы ключ, лишь бы «мамочка» не злилась. Но после прошлого вторжения терпению наступил финал.
Для вас ключа не будет, Тамара Ильинична, спокойно и твёрдо сообщила она.
Зависла пауза, такая плотная, что можно было масло намазывать. Свекровь смотрела на Ирину как на инопланетянку то ли святую из иконостаса, то ли эскадрон смерти.
Ты с ума сошла? прорычала она, понизив голос до этапного шёпота. Я ж мать твоего мужа! Я ж бабушка ваших потомков! Это квартира моего сына!
Квартира, купленная в ипотеку, которую мы вдвоём выплачиваем, отчеканила Ирина. И, к слову, первый взнос продали бабушкину «двушку». Но дело даже не в том. А в том, что вы, Тамара Ильинична, давно утратили чувство меры.
Свекровь всплеснула руками чуть не снесла банку с томатами.
Я к вам с душой! обиделась она. Я вам порядок навожу, ревизию провожу а вы мне «границы»?! Да вы без меня бы чипсы и доширак ели, дети! Я приехала, порядок навести, жизнь вам подправить!
Вот именно «ревизию», у Ирины внутри закипела Северная Ледовитая злость. Вспомним прошлый вторник. Мы с Витей на работе, вы пришли своим ключом и
Навела порядок! гордо перебила Тамара Ильинична. В холодильнике ведь бардак: банки какие-то страшные, сыр синюшный, тьфу. Всё выбросила, полки перемыла, загрузила нормальной еды! Бульон свекольный, котлетки!
Вы выкинули дор-блю за три тысячи рублей, начала считать Ира по пальцам. Песто, который я полдня готовила, утопили в унитазе, потому что «жижa зелёная невнятная». Упаковку стейков из мраморной говядины выбросили, потому что мясо вам показалось испорченным. И все мои кремы для лица из холодильника вынесли в тёплый шкаф, теперь они всплыли пятнами. Итог: урон тысяч на пятнадцать, но главное вы лазите по полкам.
Я ж вас от отравы спасаю! завыла свекровь. Ваш сыр яд! Мясо нормальное красным бывает, а не мраморным! Я вам куриного филе привезла!
Из костей, что обгладывали неделю назад? не выдержала Ирина.
Это навар! свекровь выпрямилась. Ты, Ирочка, забыла, как в девяностых люди косточки берегли! А у тебя вся жизнь йогурты да травка в контейнерах Где солёное, где сало, где варенье?! Вот, держи: огурцы, капуста. Счас все здоровье подымешь.
Ирина поглядела на банки: мутный рассол с огурцами и дух квашеной капусты, который пробивался даже сквозь пятислойный пакет.
Мы столько солёного не едим, Вите нельзя, устало произнесла Ирина. Я же просила: не приходить без звонка и не трогать наши вещи. Но вам всё мало, считаете квартиру филиалом своей кладовки. Поэтому замок сменён.
Ты смотри, какая дерзкая! рванулась свекровь, выпятив корпус в проход. Я сейчас Вите позвоню, он тебе устроит!
Звоните, кивнула Ирина. Он вот-вот подъедет.
Тамара Ильинична тут же выудила из плаща свой старенький кнопочный телефон, набирая номер как министр обороны на «красный». Косилась на Ирину так, как будто та только что взорвала её сарай.
Аллё! Витюша! Сынок! закричала она, так что весь подъезд затрепетал. Представляешь, твоя жена на пороге меня держит, замки сменила, я с сумками тут как бомж! Сердце колет, ноги ломит, она меня гробит!
Подслушивать Ирина не планировала, но спектакль был громок. Лицо Тамары Ильиничны резко сменило выражение: сначала злость, потом удивление.
Что значит «ты знаешь»? Ты согласился? Ты что, тряпка? Мать родную на лестнице держишь?! Ты устал?! Ты чем устал от моей заботы?! Я вам жизнь положила!
Трубка была брошена. Тамара Ильинична смерила Ирину взглядом ядерного кратера.
Посмотрим сейчас, возмутилась она. С сыном я ещё потолкую.
Ирина открыла замок, впустила себя, а на свекровь смотрела непробиваемо.
Я захожу, а вы, Тамара Ильинична, ждите Витю снаружи. В квартиру не приглашены.
Это мы ещё посмотрим! гаркнула свекровь, пытаясь протиснуться следом.
Ирина, словно заговорённая, скользнула внутрь и захлопнула дверь перед самым ценным носом Московской области. Щёлкнул замок, ещё один, сверху ночная задвижка крепость выдержала штурм.
Ирина прислонилась к холодной стали, закрыв глаза. За дверью разыгрывалась битва под Москвой: Тамара Ильинична дубасила кулаками по обшивке, причитала, проклинала, словно заговорившись.
Змея подколодная! Я в органы напишу муж у тебя голодает! Я тебе сейчас участкового вызову! Открывай! Капуста закисает!
На кухне идеальный порядок, как в холодильнике на картинках рекламных буклетов. Открыла дверцу: на полке одиноко «пахнут» те самые щи, сваренные свекровью, их запах был тот ещё подарок. Не раздумывая, Ирина отправила кастрюлю туда, где ей самое место в унитаз, смыла два раза. Остатки героически отправились на балкон не до мытья.
Руки дрожали Пять лет терпела всё: воскресные генеральные уборки зелёнкой, переработку белья дешёвым порошком с аллергией, вечные лекции о правильных женах. Но холодильник оказался святыней. Последней точкой.
Шум за дверью стих слышно было только тяжёлое дыхание обиженной свекрови. Эпохальная пауза: она, видать, силы копила.
Минут через двадцать ключ повернулся в замке. Сердце Ирины ёкнуло. Открылась дверь на пороге Виктор, уставший, галстук на плече, бледнее ежевики в январе.
Сзади тенью, выставив сумки вперёд, топталась Тамара Ильинична.
Во, сынок, давай, ты сейчас у меня разберёшься! причитала она, протискивая сумки с котлетами, как особо ценный груз.
Виктор стал стеной, не пуская мать. Портфель поставил у стены.
Мама, пакеты оставь тут. В квартиру ты не зайдёшь.
Свекровь оторопела. Пакет с капустой шмякнулся на коврик.
Ты что, Витюша, мать гонишь? Из-за этой?
Только не оскорбляй Иру, спокойно, но твёрдо сказал Витя. Мы ведь договаривались: захочешь прийти звони заранее. Ключ на случай потопа, а не холодильной ревизии! Ты договор нарушила замок сменён. Ключ не получишь.
Ой, да подавитесь вы своим ключом! заорала свекровь, что аж собака у соседей взвыла. Проклинаю! Как заболеете ко мне не лезьте! Жрите свои йогурты!
Скрепя сердце, увела сумки, морковка предательски вывалилась из пакета и закатилась в угол. Свекровь, злобно пнув её, топнула вниз по ступенькам, бубня проклятия до самой подъездной двери.
Виктор закрыл дверь на этот раз с цепью и тринадцатью мысленными амулетами. Обернулся к жене:
Как ты там?
Ирина подошла, обняла его.
Жива. Я боялась, ты промолчишь.
Я тоже боялся. Но если бы не сейчас, мы бы там и окончили: на два фронта между капустой и нервами. Не хочу тебя терять из-за чьих-то стереотипов о щах и порядке.
Ирина рассмеялась, вытирая слёзы облегчения.
Морковку подбери, соседи подумают, у нас овощная революция.
Сейчас всё уберу, а ты, жена-героиня, иди чай пей.
В холодильнике был идеальный вакуум только пицца и йогурты из доставки ни банок, ни заготовок. Заказали самую вредную пиццу с тремя сырами. Ту самую, которую Тамара Ильинична называла «похоронами печени».
Она всерьёз обиделась, сказал Виктор, отъедая трёхкилограммовую порцию сыра. Через месяц позвонит, расскажет про давление.
Пусть звонит, но ключа больше не увидит.
Никогда, твёрдо заявила Ирина.
В дверь позвонили оба подпрыгнули. Виктор посмотрел в глазок.
Кто там?
Доставка из супермаркета! обнадёжил курьер.
Уже через десять минут пастораль: свежий салат, черри и нежнейший сыр с плесенью. И никакой просроченной капусты.
Ирина расставляла продукты и наслаждалась каждым движением: вот он её холодильник, её свобода.
Витя, а давай ещё замочек навесной приделаем?
И видеоглазок, отозвался Виктор. Надёжнее будет.
Стояли вдвоём у сияющего холодильника а за закрытой дверью начинался новый, совершенно взрослый и мирный этап жизни. Потому что счастье это когда никто не лезет в твою кастрюлю со своими уставами и заквасками. Иногда, чтобы эту идиллию построить, приходится панцирь включить и замок сменить. Но тишина она того стоит. На здоровье!
Если история показалась до боли знакомой смело машите в ответ лайком!
