Вкус свободы
Ремонт мы завершили прошлой осенью, тяжело вздохнула Вера Игнатьевна, оглядываясь на уютную гостиную.
Сколько размолвок было из-за этих обоев! Сколько копий сломано о цвет плитки в ванной! А потом, переглянувшись с мужем, оба улыбались ровно двадцать лет тому назад это была их главная мечта: широкая, светлая «трешка» на окраине Москвы.
Ну что, ухмыльнулся Егор, когда мы поднимали бокалы в честь финала этой истории, теперь сына можно и женить. Приведёт наш Мишенька жену, там глядишь и ребятишки пойдут, весь дом наполнится жизнью и смехом.
Только мечты, как водится, разбиваются о реальность. Старшая дочь, Ксения, вернулась к нам с двумя чемоданами и двумя детьми на руках.
Мама, мне некуда идти, выдавила она, и эти слова перечеркнули все наши планы.
Комнату Миши отдали её детям. Миша лишь пожал плечами:
Ладно, мне скоро своё выделят.
«Своё» означало однокомнатная квартира моей мамы той самой, которую мы сдавали молодым супругам: ремонт сделан, аренда идёт, ежемесячно на карту капает скромная, но важная сумма «запас» на ту пору, когда мы с Егором станем старыми и беспомощными.
Я несколько раз замечала, как Миша с Лерой, его невестой, проходили мимо того дома, оживлённо что-то обсуждая, с любопытством задирая головы.
Я понимала, чего они ждут, но молчала.
Потом Лера явилась ко мне радостная, будто в ней электричество заиндевело:
Вера Игнатьевна, Миша сделал мне предложение! Уже выбрали место для свадьбы вы представить не можете, там настоящая карета, арфа, летняя терраса! Гости смогут гулять в саду…
А потом вы где жить собираетесь? не вытерпела я. Такая свадьба влетит в копеечку!
Лера посмотрела как на чужую, словно я спросила про снег в июле.
Поживём пока у вас. А там видно будет.
У нас, медленно проговорила я, уже Ксения с детьми. Получится общежитие, а не квартира.
Лера сердито поджала губы.
Верно. Нет смысла у вас ютиться. Поищем нормальное общежитие там, по крайней мере, никто не будет душу теребить.
Это насмешливое «теребить душу» кольнуло тяжело. Разве я влезала? Я ведь только хотела остановить глупую трату.
И тогда последовал разговор с Мишей. Последняя попытка убедить.
Сын, зачем вам эта суета? Ведь можно просто расписаться а деньги отложить на первый взнос! дрожащим голосом пыталась я донести мысль.
Миша смотрел в окно, напряжённый, будто держит себя за горло.
Мам, почему вы каждую пятилетку в «Золотом Драконе» отмечаете свой юбилей? Дома же дешевле!
Я не нашлась, что ответить.
Он усмехнулся, жестко и горько:
У вас есть привычка отпраздновать, вот и у нас будет своя.
Он сравнил наши вечера с их задумкой на полмиллиона рублей!
В его глазах я увидела не сына, а судью вынесено решение: вы всё себе позволяете, а мне ничего. Позабыл, что мы с Егором до сих пор гасим кредит за его иномарку. Про «подушку безопасности» не вспоминает вовсе.
А теперь ему нужнее свадьба и какая!
В результате Миша с Лерой оба на меня обиделись. Особенно когда я отказалась отдать им ключи от бабушкиной квартиры.
***
Однажды, возвращаясь поздно на пустом автобусе, я увидела своё отражение в стекле уставшая, усталая женщина, будто старше собственных лет. В руках тяжелый пакет, а глаза полны страха.
Тогда вдруг, до жгучей, леденящей ясности, поняла: я всё делаю от страха! Страх стать обузой, страх быть забытой, страх будущего…
Я не отдаю Мише квартиру не потому, что жалко, а от страха отдам, и останусь ни с чем.
Заставляю его «искать выход», но сама же подрезаю крылья, оплачивая расходы а вдруг не справится, а вдруг расстроится…
Требую взрослости, а сама отношусь к нему, как к несмышлёнышу.
А ведь их с Лерой желание простое: начать жизнь красиво, с каретой и арфой. Да, глупо, расточительно но почему бы им не попробовать? За свои деньги.
Я созвонилась с квартирантами пусть ищут новое жильё. Через месяц набрала сына:
Приезжайте. Надо поговорить.
Пришли оба напряжённые готовые к скандалу. Я поставила чай и выложила связку ключей от квартиры мамы.
Берите. Не радуйтесь: это не подарок. Квартира ваша на год. За это время определяйтесь: или ипотека, или остаетесь, но уже по договору. Аренду я теряю, но пусть будет: инвестиция не в свадьбу, а в вашу семью шанс стать ею, а не соседями.
Лера округлила глаза, Миша молча смотрел на ключи, потерянный.
Мам А Ксюша?
У неё свой сюрприз. Вы теперь взрослые. Отныне всё ваше ваша зона ответственности. Мы больше не будем фоном и кошельком будем просто родителями. Любящими, но не спасающими.
В комнате повисла тишина.
А свадьба? спросила Лера, впервые в её голосе звучала неуверенность.
Свадьба? Делайте что хотите. Найдёте деньги на арфу пусть будет арфа.
***
Миша с Лерой ушли, а мне стало страшно. По-настоящему слёзы… Если не справятся? Если обидятся навсегда?
Но я впервые за долгие годы вздохнула полной грудью. Я сказала «нет» не им, своим страхам. И отпустила сына во взрослую, самостоятельную жизнь.
***
А теперь глазами Миши.
Мы с Лерой мечтали о необычной свадьбе, а развод сестры разрушил все планы. Когда мама заявила, что на пышную свадьбу тратить не стоит, внутри всё оборвалось.
Почему вы в ресторан ходите каждый юбилей? Сидели бы дома и было бы дешевле!
Мама побледнела. Я хотел ранить, злился как мальчишка.
Да, машину подарили но я не просил. А теперь все упреки из-за кредита.
Ремонт из-за нас. Только жить там теперь нельзя.
Квартира бабушки святыня, важнее даже свадьбы сына!
Что теперь? Как дать понять себе и миру, что мы стали единой семьёй?
Однажды Лера тихо сказала:
Миш, прости, я ничем не могу помочь. У родителей ипотека…
Ты отдаёшь мне себя, вымолвил я. Но злился внутри не на неё, на саму несправедливость: почему всё на плечах родителей, почему их помощь с привкусом грусти, как будто каждый рубль гвоздь в крышку их старости?
Эти невысказанные претензии висели в воздухе, как смог. Со звонком мамы коротко и сухо: приезжайте, надо поговорить.
В дороге Лера холодно вымолвила:
Скорее всего, помощь на свадьбу точно не дадут.
Может быть, согласился я.
***
Связка ключей лежала на столе. Я сразу узнал наш старый брелок из детства.
Берите, спокойно сказалa мама.
Дала чёткую речь: про год, про самостоятельность, про конец их роли вечного «кошелька и фона». Аргумент «нам негде жить» больше не работает. Надежда «родители помогут» исчезла.
Я взял ключи, и они показались ледяными, тяжёлыми. В этот момент пришло осознание резкое, неприятное.
Мы чего-то требовали, обижались, а с родителями не разговаривали честно: «Мам, пап, давайте вместе искать выход, не рвать вас пополам…»
Нет, мы ждали, что они сами догадаются и всё решат как в детстве.
А свадебный банкет? спросила Лера.
Свадьба? мама равнодушно пожала плечами. Найдёте деньги будет арфа.
Мы вышли. Я вертел ключи в кармане.
Что дальше? Лера спросила не про квартиру, про всё.
Не знаю, честно сказал я. Теперь всё на нас
В этой страшной самостоятельности была странная, сладкая свобода. Первый шаг понять: нужны ли нам карета и арфа? Традиция хороша, когда она про жизнь, а не про один всплеск.
***
И что же потом?
Взрослая жизнь началась с утра.
Миша и Лера вместе! В своей квартире! Пусть и не своей по документам, но своей по ощущениям. Маленькая, но уютная. Свежий ремонт, никто не ворчит. Сначала каждый день гости! Как же свобода!
Через месяц совместный зуд: хотим собаку! Обязательно большую!
Оказывается, Лера мечтала о собаке всю жизнь но дома не разрешали. У Миши собака была в школе, но убежала, непрожитая детская трагедия.
Недостающее счастье появилось быстро озорной ретривер, назвали Жориком.
Трёхмесячная радость сразу завела свои порядки: грызёт углы, диван точит, пакости
Когда Вера Игнатьевна вызвалась в гости, чуть со стула не упала:
Миша! Лера! Как горяча голова! Ни слова ни полслова! жаловалась на кухне, зачем такую-то заводить? За ней же глаз да глаз нужен! Он у вас весь день один конечно, всё испортит. Шерсть везде! Не убираете?! Запах кошмар! Нет, так дело не пойдёт! Завтра же возвращайте собаку заводчику!
Мама, недовольно ответил Миша, квартиру ведь ты на год нам отдала. Значит, мы сами решаем. Или тебе ключи вернуть?
Нет, отрезала Вера Игнатьевна, я и слов на ветер не бросаю. Год значит год. Но квартиру вернёте в том состоянии, как приняли! Ясно?
Ясно, кивнули оба.
А пока и звонить мне не надо. Не хочу всё это видеть!
***
Мать сдержала слово. Не приезжала. Даже не звонила.
Через четыре месяца Миша вернулся домой они с Лерой разошлись.
Долго рассказывал, какая она хозяйка нерадушная: готовит плохо, за собачёнком не следит, не выгуливает пришлось Жорика вернуть заводчику. Неделю уговаривали.
Корм купили на три месяца вперёд заводчик велел. А корм деньги!
Не поторопился ты с Лерой, сын? спросила Вера Игнатьевна, не скрывая облегчения, ведь свадьбу собирались играть, с каретой и арфой.
Мама, какая свадьба? Господи! Можешь сдавать квартиру.
Зачем? Может, останешься там привык ведь
Нет, лучше домой, вздохнул Миша, или ты против?
Я только за, улыбнулась Вера Игнатьевна, тем более, после отъезда Ксении с детьми, у нас снова стало пусто…
