Муж постоянно твердил, что я не сравнюсь с его мамой, и я однажды предложила ему собрать вещи и вернуться к ней
Опять соли пожалела? Сколько можно, пресно же, как санаторная каша, Антон хмуро отодвинул тарелку с парящим рагу и потянулся к солонке. Вот мама всегда говорила: «Пересол на спине, недосол на столе», а у нее рука легкая, она само блюдо чувствует. А ты все по рецепту да по бумажке души не вкладываешь.
Я, Наталья, смотрела апатично, как муж с невыразимой щедростью засыпает солью овощи, которые томились на плите целый час. Внутри привычно сжалась пружина за четыре года брака она натянулась до предела. Я сделала глубокий вдох, не желая обнаруживать раздражение, и посмотрела на улицу: густые питерские сумерки, фонари только-только загорались.
Я готовила, как врач-гастроэнтеролог советовал, Тоша, тихо ответила я, расставляя чашки на сушилке. У тебя же неделю назад изжога была.
Ой, ну хватит прикрываться врачами! отрезал он, прожевывая кусок мяса. Просто признайся, что кухня не твой конек. Вот помнишь, у мамы в воскресенье гостили? Какие голубцы у нее были! Мелкие, аккуратные, одинаковые, а сметана из-под Сергиева Посада. У нее в квартире пирогами пахнет, уют по всей Москве разливается, а у нас все химией и порошком.
Я прикусила губу. Если бы он сам хоть раз отмыл бы кухню после своей “яичницы по-царски” жир бы не только на люстре оказался! Но напоминать бесполезно: Антон обладал странной способностью не замечать собственные промахи, зато чужие недостатки возвышал до философской истины.
Ужин проходил под неугомонный телевизор и очередные наставления по бытовым вопросам. Я автоматически кивала, прокручивая в голове завтрашний отчет. Я работала главным экономистом в крупнейшей транспортной компании Петербурга и в конце квартала у нас был такой аврал, что домой мечталось не о горячем борще, а только о тишине. Но вместо спокойной гавани я каждый вечер слушала лекции, что во всем виновата не идеальная, а порой прямо-таки святая, Валентина Аркадьевна.
Моя свекровь, Валентина Аркадьевна, впечатляющая женщина. Дом и кухня у нее её крепость. Но хозяйственность ее напоминала стихийное бедствие: если уж начала уборку, вся мебель передвинется, даже ковры выносились до снежинки чистыми на балкон. Антон вырос в атмосфере поклонения материнской заботе, теперь искренне не понимал, почему я не мечтаю тоже положить свою жизнь на алтарь домашнего очага.
Вечер перетекал в ночь, напряжение не спадало. Антон расположился на диване с планшетом, а я, как водится, решила погладить ему рубашку на завтра. Разложила доску, поставила утюг, достала голубую сорочку.
Наташ, опять свою тему? раздался за спиной голос.
Я вздрогнула. Он стоял в дверях, скрестив руки, с тем самым маминым прищуром.
Ну что опять не так, Тоша?
Никто так не гладит! Ты заломы оставляешь! Мама сначала рукава, потом спина, воротник только через мокрую марлю. А ты прямо паром по ткани рубашку испортишь.
Я медленно поставила утюг в сторону. Пар с шипением вырвался, словно озвучил мои мысли.
Если ты всё делаешь лучше может, сам погладишь? старалась звучать ровно.
Вот, снова, застонал он. Сказать нельзя сразу обиды. Я ведь добра хочу, учу тебя. Мама говорит: жена должна мужу гардероб гладить лицо семьи. А тебе всё некогда: отчеты, работа. А дом на самотёк.
На самотёк? Я обвела взглядом сверкающую гостиную. Антон, у нас всегда чисто, еда готова, бельё постирано. Я работаю не меньше, а зарабатываю, между прочим, больше тебя. Почему я должна по вечерам проходить твой домашний ликбез имени Валентины Аркадьевны?
Опять ты про деньги! он сморщился. Я о заботе, о женском нутре Мама в библиотеке всю жизнь работала и все успевала. Отец всегда при параде. А ты…
Он развернулся и ушёл в спальню. Я осталась с остывающим утюгом и горьким комком в горле. Впору было собирать чемодан. Правда, уходить было некуда: квартира была моей, от бабушки осталась. Антон поселился у меня почти с пустыми руками, спустя три года вел себя хозяином поместья, вечно недовольный “домработницей”.
Следующую неделю квартира жила в холодной войне Антон кряхтел, находя пылинку на полке, или драматически досаливал любое блюдо, даже не попробовав. Я держалась молча, с головой ушла в работу. Подступала суббота традиционно день обеда у Валентины Аркадьевны.
С утра муж сновал по квартире:
Наташа, не копайся! Мама не любит опозданий. И надень то синее платье! Мама говорит, что в джинсах ты на третьекурсницу похожа, а тебе, прости Господи, сорок.
Я застегнула свои любимые брюки.
Мне в джинсах удобно, Тоша. Это обед, а не бал у министра культуры.
Это уважение к старшим! буркнул он. Мама постаралась, а ты…
В итоге я всё-таки осталась при джинсах. Всю дорогу до московского хрущёвского рая мужа я слушала ледяное молчание и барабан пальцев по рулю моего же автомобиля, кредит за который в основном платила я.
Квартира встретила запахом выпечки и жареной курицы.
Приехали! Наконец-то. Антошка, ну ты и похудел, жена тебя совсем заморила? Валентина Аркадьевна нацепила на меня строгий взгляд. Наташа, тапки там, аккуратно, я полы только натёрла.
За столом сразу началась труппа одного актёра. Свекровь укладывала сыну наилучшие куски и причитала:
Попробуй утку, Тоша, с яблоком томила! Не то что современные женщины микроволновка да магазинные котлеты! Правда, Наташенька?
Я вежливо улыбнулась, ковыряя салат.
У всех сейчас свой ритм. Мультиварка мне экономит время…
Время! вскинулась она. На что инстаграм прокручивать? Мы в своё время все успевали, и работать, и дом держать, а девушки роботы-пылесосы, посудомойки, а уюта как без души…
Антон энергично закивал.
Я и говорю! А она клининг вызывает. Чужих людей в дом!
Клининг? свекровь чуть не сделала знак крестным. Наташа, голову включай! Женская рука должна проникать в каждый уголок. Вот потому у вас ни детей, ни счастья, ни ладу.
Это был удар ниже пояса: детей мы хотели, проходили врачей, просто не получалось. Свекровь знала, но не упускала случая укольнуть.
Не клининг виной нашим ссорам, а то, что Антон меня всё время с вами сравнивает, твёрдо сказала я.
Потянулась тишина.
А что плохого в равняться на лучшее? искренне удивилась Валентина Аркадьевна. Антошка гордится мамой, уж тебе бы не дерзить, а рецепты записывать. Мой сын привык к индивидуальной заботе.
Именно! поддакнул муж. Наташ, не начинай. Мама права. У неё всё сверкает, а у нас пыль лежит второй день…
В этот момент во мне что-то окончательно оборвалось. Я посмотрела на мужа довольного, уверенного в себе и поддержке мамы, на сияющую Валентину Аркадьевну.
Спасибо за обед, было очень вкусно, сказала я спокойно, вставая.
Уже уходите? всплеснула руками свекровь. А чай? «Наполеон» испекла!
Нет, мы не уходим. Я ухожу. Антон ещё на чай останется, думаю, ему полезно побыть в родной атмосфере.
Наташа, ты что удумала? зашипел муж в коридоре. Встань на место, не позорь перед родней!
Я еду домой. У меня разболелась голова. Придёшь как хочешь на машине, метро, хоть пешком. Ключи у тебя есть.
Я вышла и вдохнула прохладу московского вечера и вдруг впервые за долгое время почувствовала облегчение. Решение накрыло, будто давно зрело внутри.
Всю субботу я была занята делом: достала с антресолей те самые огромные чемоданы. Открыла шкаф Антона и аккуратно, не спеша, стала складывать всё его барахло: рубашки, футболки, носки, даже толстовку с символикой любимого «Спартака». Костюм для собеседования аккуратно убрала в портплед.
Антон вернулся поздно, пахнущий пирожками и каким-то удовлетворённым превосходством.
Ну и спектакль ты устроила! Мама в слезах осталась, пришлось корвалол капать! Ты эгоистка, о себе только думаешь.
Он вошёл в спальню и обомлел. Посреди комнаты стояли чемоданы и коробки. Шкаф зиял пустотой.
Это что, мы в отпуск? растерянно спросил он.
Я положила книгу на колени.
Не мы. Ты.
Шутка у тебя не смешная, Наташ. Раскладывай всё обратно, завтра рано вставать.
Не шучу. Всё твое сложено. Завтра с утра приедут грузчики и отвезут это по нужному адресу.
Ты меня выгоняешь? Из моего дома?
Нет, Тоша, из моего. Квартира от бабушки досталась мне. Тебе всё тут не угодно вот и возвращайся к маме.
Я ремот делал! Деньги вкладывал! Я тебя по судам затаскаю!
Я вздохнула.
Антон, ты юрист по диплому, даже если работаешь не по профессии. Квартира моя, чеки на ремонт под рукой. Ты купил обои и клей на двенадцать тысяч рублей? Перевожу сейчас или наличкой? Всё остальное я платила сама.
Он побледнел; мои слова, документы и факты были на моей стороне.
Нельзя из-за борща рушить семью!
Не в борще дело, Антон. Ты не вырос. Ты всё ещё мамин сын, а не муж. Тебе важнее забота, а не партнёрство. Нам с тобой не по пути. Я хочу домой не экзамен сдавать, а жить, отдыхать.
Ночь прошла в разных комнатах. Наутро приехали грузчики, чемоданы уехали вслед за хозяином.
Он стоял на пороге, растерянный и какой-то жалкий.
Наташ, не издевайся. Маме нужен покой, у неё давление. Куда мне?
К любимой маме. Там тебе уютно, вкусно, красиво как ты любишь.
Дверь захлопнулась. Я несколько минут прислонялась к ней и, наконец, рассмеялась. Впервые спокойно, с ощущением свободы.
Прошла неделя. Я наслаждалась покоем. Вызвала клининг и никто не бурчал про энергетику. Покупала готовую еду, встречалась с подругами, смотрела сериалы и читала в ванной всё, что хотела.
В четверг раздался звонок. На экране: Валентина Аркадьевна. Я вздохнула.
Наталья! Это безобразие! Ты почему мужа выбросила? Он тут мне все нервы вымотал!
Добрый вечер, Валентина Аркадьевна. Я никого не выбрасывала. Просто вернула туда, где ему хорошо.
Он лежит, требует котлет, носки разбрасывает, а я не молодею! Давление скачет! А он: «Мам, подай, мам, накорми!» Я ему: “К жене иди!” а он: “Меня не ценят”.
Привык к сервису, вот и всё, спокойно сказала я. Я такой предоставить не могу.
Забирай обратно! Вчера заявил, что у меня суп пересолен! А у меня! Пересолен!
Я улыбнулась.
Простите, теперь это не мои заботы; я подала на развод.
Да кому ты нужна, разведенка в сорок лет? А Антошке еще найти можно…
Вы правы. Вот пусть ищет с вашим идеалом всё будет хорошо. А у меня ещё вся жизнь впереди.
Затем я заблокировала оба номера.
Через месяц мы встретились в загсе. Антон с помятой рубашкой, потухший. Он произнёс:
Наташ, может, всё вернуть? С мамой невозможно! Я думал, она заботливая, а она только командует. С тобой было легче… Ну, пусть борщ у тебя неважный, но зато голова не болела.
Я посмотрела спокойно.
Ты понял это только, когда оказался на моём месте. Ты не жену ищешь, а комфорт. А я не уютная мебель.
Я сам сниму квартиру, научусь всему!
Вот и научись. Повзрослей. Но уже без меня. Мне нравится жизнь, где меня никто ни с кем не сравнивает.
Он исчез в толпе. Я села в свою машину, на пассажирском лежал глянцевый каталог турагентства. Всю жизнь хотела увидеть Италию, а Антон вечно был против: мол, дорого, дача мамы лучше.
Теперь никаких дач. Только моя жизнь и мои решения. Я включила музыку и поехала навстречу новому. Впереди много всего вкусного, даже если кто-то скажет, что в жизни не хватает соли.
В жизни важно помнить: никто не обязан соответствовать чужим идеалам. Счастье быть собой и встретить того, кто примет тебя настоящей.
