Ты когда последний раз в зеркало себя разглядывала? поинтересовался Павел. А Наташа, его жена, на это выдала нечто совершенно не по сценарию.
Павел допивал свой невыпендренный чай и украдкой косился на Наташу, которая возилась на кухне. Волосы собраны детской резинкой с зайчиками, как будто не женщина, а ищет в детском саду утерянный леденец.
А вот соседка, Светлана из третьего этажа, всегда будто из глянца прическа, сияющая улыбка, и аромат парфюма такой, что в лифте иногда можно общаться с её флером на ты.
Знаешь, Наташ, Павел отложил смартфон, у меня иногда чувство, что мы как… ну, как просто соседи живём.
Наташа остановилась, тряпку из рук не выпуская, ибо пикировка была неожиданной.
А это как понимать?
Да ничего такого, выдохнул он. Просто ты сама-то когда себя в зеркало последний раз увидела?
И тут она глянула на него пристально, как на экзаменатора по химии. Павел сразу понял: закинул не ту удочку.
А ты когда меня последний раз видел? вдруг спросила Наташа тихо.
Павел завис, чай моментально остыл.
Наташ, ну не раздувай драму! Просто женщина должна быть конфеткой, всегда и везде. Элементарно! Посмотри на Свету, ровесница ведь.
Светлана… Наташа протянула так нехорошо, что Павел аж напрягся. Будто она постигла тайну мироздания.
Павел, сказала она после паузы, давай я немного поживу у мамы. Обдумаю твои мысли.
Давай, согласился он, удивившись собственной храбрости. Просто подумаем. Только не обижайся, я тебя не выгоняю!
Как знаешь, Наташа со вкусом повесила тряпку на крючок. Пожалуй, действительно надо посмотреть на себя в зеркало.
И пошла собирать чемодан с олимпийским спокойствием.
Павел остался на кухне, призывно стучал ложкой по чашке и думал: “Вот ведь, вроде этого и хотел.” Только почему-то радость куда-то пропала, осталась какая-то неловкая пустота.
Три дня Павел жил, как командировочный в родных стенах. Утром чай-кофе без командировок на работу, вечером царство свободы: анекдоты сам себе рассказывает, никаких сериалов про подставы и измены.
Свобода с запахом свежей посуды.
Вечером он встретил Светлану у подъезда. Та шла с пакетами из “Перекрёстка”, на каблуках, а платье держало фасон лучше, чем большинство сотрудников банка.
Павел! она улыбнулась, как будто у неё за пазухой лето. Как дела? Наташу что-то давно не видно.
У мамы гостит, от рутины отдыхает, беззаботно соврал он.
Ну иногда каждой женщине нужен короткий отпуск… от семьи, быта, мужской философии, проговорила Света, будто она вообще никогда не мыла полы и не ухаживала за котлетами.
Светик, может, кофейку как-нибудь? По-соседски?
Почему бы и нет, согласилась она. Завтра вечером?
Всю ночь Павел выбирал между новой рубашкой и старой футболкой, между джинсами и брюками, духи как бы не забодяжить себя до обморочного состояния.
А утром зазвонил телефон.
Павел? голос серьёзный, армейский. Это Валентина Петровна, мама Наташи.
Он аж чай залил себе на штаны.
Да, слушаю вас.
Наташа просила передать: приедет за вещами в субботу, когда тебя нет, ключи я возьму у бабули-консьержки.
Простите, а как так заберёт вещи?
А что, Павел, думал, что до старости будет ждать, пока ты решишь, нужна она тебе или нет?
Валентина Петровна, я же ничего такого не говорил…
Ты сказал достаточно. Прощай, сынок, и короткие гудки в трубке.
Павел сидел и смотрел на телефон как на пощечину. Что за отвратительное совпадение: он, кажется, просто перерыв попросил, а тут почти развод, без участия глухого жениха.
Кофе с Светой тоже вышел комичным. Она мило болтала про свой заначек в банке, хихикала над его острыми, как сломанная вилкой, шуточками. Но когда Павел потянулся за её рукой, она без нервов отодвинулась.
Павел, ну вы же женатый человек. Извините.
Мы сейчас живём отдельно, считайте.
Сейчас. А на следующей неделе что? Светлана смотрела прямо в душу и не моргала.
Он дотащил Светлану до подъезда под покровом ночного одиночества и поднялся к себе. Квартира встретила его влажной тишиной и запахом мужской независимости.
В субботу Павел ушёл гулять, чтоб не наблюдать сцены в духе плохих мелодрам, пусть Наташа заберёт свои вещи в стиле “Mission: Impossible”.
Однако к трём дня от любопытства продрог до костей: что унесла? Всё? Или только косметичку? Как теперь выглядит?
В четырёх сдался вернулся домой.
У подъезда машина с номерами родного региона. За рулём незнакомец лет сорока, не бомж, в куртке явно не из распродажи, грузит коробки. Павел притаился на лавочке, как чекист на задании.
Минут через десять из подъезда вышла женщина в синем платье. Волосы аккуратно убраны красивой заколкой, макияж легкий, глаза как будто только что с побережья одесского.
Павел не поверил Наташа. Его Наташа, только совершенно другая.
Её сумку тут же забрал водитель, помог сесть будто она фарфоровая.
Павел не выдержал, подошёл к машине.
Наташа!
Она повернулась, и он увидел не усталую жену, а спокойную женщину с красивым лицом.
Привет, Паша.
Это… ты?
Мужчина в машине напрягся, но Наташа легко коснулась его руки: всё хорошо.
Я, без нажима сказала она. Просто ты давно не смотрел на меня.
Наташ, подожди. Можно же поговорить?
А о чём? в голосе удивление, не злость. Сам же говорил: женщина должна быть потрясающей. Вот, как велел, так и сделала.
Я не это имел в виду! Павел чуть чай не поперхнулся слюной.
А что ты хотел, Паша? Чтоб я стала красивой только для тебя? Была интересной чтобы по дому с отбойным молотком бегать? Полюбила себя но не настолько, чтобы уйти от мужа-невидимки?
Павел слушал, и внутри всё ставило себя вверх ногами.
Знаешь, Наташа сказала спокойно, я ведь и правда перестала следить за собой. Потому что привыкла быть невидимкой. В собственной квартире, в собственной жизни.
Наташ, я не хотел…
Хотел, улыбнулась она одними глазами. Хотел жену-невидимку, чтоб всё делала, но не мешала жить. А надоест обновим на новую модель.
Мужчина в машине сказал что-то по-доброму, Наташа кивнула.
Мы поедем, сказала она. Антон ждёт.
Антон?! Павлу казалось, что язык прилип к нёбу. А это кто?
Человек, который меня замечает, спокойно ответила Наташа. Познакомились в спортзале. У мамы рядом фитнес открылся. Представь, в сорок три впервые штангу подняла.
Наташ, может, попробуем ещё раз? Я был ослом.
Паша, смотрела она внимательно, когда в последний раз говорил мне, что я красивая?
Павел молчал. Не вспомнил.
А когда просто интересовался, как у меня дела?
Он понял: проиграл. Причём даже не Антону, а себе.
Антон завёл двигатель.
Паша, я не злюсь. Правда. Ты помог мне понять: если я себя не вижу меня никто не увидит.
Машина уехала, а Павел смотрел вслед своей жизни. Не жене целым пятнадцати годам, которые казались ему приторной рутиной, а ведь это было настоящее счастье.
Но он этого не понимал.
Через полгода Павел случайно встретил Наташу в торговом центре.
Она выбирала кофе, читала состав с немецкой педантичностью. Рядом стояла девушка лет двадцати, симпатичная.
Бери этот, советовала девушка. Папа говорит, арабика всегда рулит.
Наташа? Павел подошёл осторожно.
Наташа обернулась и улыбнулась легко, вроде новый человек.
Привет, Паша. Познакомься, это Оля, дочь Антона. Оль, это Павел, мой бывший муж.
Оля кивнула видный студент, любопытная, без намёка на негодование.
Как ты? спросил он.
Всё отлично. А у тебя?
Да нормально…
Повисла неловкая пауза. Что скажешь бывшей жене, которая улетела в другую галактику счастья?
Они застыли у полки с кофе, Павел смотрел: Наташа загорелая, с новой стрижкой, счастливая вот самое важное.
А у тебя что с личной жизнью?
Да всё никак особо… Павел вздохнул.
Наташа посмотрела так, будто уже всё знает.
Паша, ты ищешь женщину как Света яркую, и как я когда-то покорную. Умную, но не настолько, чтобы догадаться, куда у тебя глаза регулярно убегают.
Оля слушала, глаза как у иллюминатора.
Так вот, такой женщины не бывает, заключила Наташа с улыбкой.
Наташ, пойдём? вмешалась Оля. Папа уже в машине ждёт.
Идём, Наташа взяла кофе. Удачи, Паша.
Они ушли, а Павел остался между полок, а думает: Наташа права. Он ищет идеал, которого нет.
Вечером Павел налил себе чай на кухне, сел и глянул в окно. Вспомнил Наташу, какой она стала. Подумал: иногда потеря единственный способ узнать цену того, что имел.
Может, всё дело не в поисках удобной жены. А в том, чтобы просто видеть ту женщину, что рядом.
