Слушай, такое вчера было Вот честно, до сих пор не отпустило. Значит, мы с Максимом возвращаемся домой после отпуска уставшие, но счастливые: как же круто, что вот сейчас приедем, завалимся на свой диван, попьём чай, кота потискаем Открываю дверь и останавливаюсь, реально не могу поверить глазам. В квартире чужой запах, по телевизору какая-то ерунда орёт, из кухни голоса и слышен аромат жарящихся сосисок. Максим сзади едва чемодан не уронил.
Я ему жестом показываю: тихо! Тут кто-то есть. Заходим и что ты думаешь? На нашем бежевом, любимом диване, развалились какие-то люди! Мужик в махровых трениках пультом щёлкает, рядом тётка полная с вязанием: вяжет себе шарф или что-то ещё. На столе полно посуды, крошки, лекарства какие-то. Я, как в бреду, спрашиваю:
Простите, вы кто такие?
Они, как ни в чём не бывало, поворачиваются, даже смущения ни капли.
А, приехали. Мы это родственники Лиды, говорит женщина, не останавливая вязать. Она нам ключи перед отъездом дала. Сказала, хозяев не будет, можем жить.
Максим сразу побледнел, спрашивает:
Какая Лида?
Ну ваша мама, конечно! в разговор уже вмешивается мужик. Мы из Смоленска, с Мишей приехали на обследование к врачам. Лида сказала, что вы не будете против.
Я уже всё: иду на кухню, не могу поверить Там стоит парень лет пятнадцати, жарит сосиски, холодильник битком чужой едой, на столе гора грязной посуды.
Ты кто? спрашиваю.
Парень оборачивается:
Миша. Бабушка Лида сказала, что можно что вы в отпуске, а холодильник большой.
Я возвращаюсь в прихожку Максим достал телефон. Уже маме звонит, аж трясётся:
Мама, ты что устроила?
Мама ему бодренько в трубку:
Максимка, приехали? Молодцы! Продукты купили? Слушай, я Светке ключи дала, они с Витей в Москву приехали, Мишу по врачам таскать. Квартира же пустая стояла ну а что добру пропадать? Они всего на недельку, не беспокойтесь.
Мама, ты вообще нас спросила?
А зачем спрашивать? Вас же нет. Ты лучше расскажи им, что я присмотрю, всё уберут. Там порядок держат.
Я не выдержала, из рук вырываю телефон:
Лидия Петровна, как вы вообще могли? Взять и чужих людей в нашу квартиру пустить?!
Да какие ж они чужие, это же моя двоюродная сестра Света! Мы с детства вместе были. Ты что, Катенька, такая жадная стала? Им же помочь надо.
Максим снова забирает телефон:
Мама, давай так: через час приезжаешь и всех забираешь.
Ну как же, сынок! Они на анализы записаны, до четверга только. К тому же гостиница в Москве цены знаешь какие, рубли на ветер бросать жалко
Мама, час. Не приедешь полицию вызову.
Выключил. Я села в прихожей на пуфик, лицо руками закрыла. Чемоданы так и стояли нетронутые, в гостиной телевизор трещал, на кухне шкворчали сосиски. Представляешь за два часа до этого мы в самолёте бурно обсуждали, кто первым в душ, а теперь оказались в своей квартире буквально гостями.
Вдруг эта Света выходит из гостиной с виноватым лицом:
Дорогие, мы Соберёмся, всё понимаем. Лида правда думала, вы не будете против. Телефона вашего не было, а она сама предложила. Сказала, переживать не надо.
Максим стоял у окна, молчал, аж спина у него, как прут, напряжённая. Я знаю такую позу это он злится, но не орёт, потому что не хочет скандал.
Тут меня словно молнией прошибло:
А где наш кот?!
Какой кот? Света хлопает глазами.
Мурзик! Рыжий! Мы ему ключи и оставляли! почти кричу.
Не видели мы тут никакого кота, руками развела.
Я кинулась искать. Нашла бедолагу под кроватью, среди каких-то чужих тапок, на самой дальней щели. Глаза тарелки, шерсть дыбом. Я на пол легла:
Мурзик, ну что ты! Я, я! Всё хорошо!
Он вообще не понимал, что происходит, смотрел дико и мяукал жалобно. В спальне лекарства чьи-то стоят, постель заправлена чужим образом, на полу тапки чужие валяются. Максим сел рядом:
Извини.
За что? Ты ж ничего не знал.
За маму Она всё как всегда по-своему решает.
Она решила, что права, я уже сама не знала, смеяться или плакать.
Помнишь, как когда переехали, она появлялась без звонка? Я думал, что раз объяснил, всё понял… Вот и нет.
В коридоре голос мамы. Приехала. Выглядела, как царица, с возмущённым лицом:
Максим, ты в своём уме?
Мама, проходи, садись, муж спокойно так, хотя по лицу видно сдерживается.
Света, Витя, собираемся! Нас выгоняют! Ну ладно, поедем ко мне, объявляет.
Мама, просто присядь.
Только тут она заметила выражение лица сына и стала тише. Прошли все на кухню Миша допивал чай, доедал свою яичницу.
Мама, Максим напротив сел. Ты сама-то понимаешь, что не имела никакого права без нас кого-то запускать?
Да я ж помочь хотела! Света звонит, плачет, говорит: ребёнку плохо, в Москву ехать надо, жилья нет. А ваша квартира пустая. Чего добру пропадать?
Мама, это уже не твоя квартира
Как не моя! У меня ключи есть!
Ключи оставили ради Мурзика, не для гостиниц!
Ну вы ж семья! Света сестра. Миша болен, им срочно надо было, а тут квартира свободна. Что, вы на улицу бы их выгнали?
Я наливаю себе воду, всё из рук прямо вываливается.
Лидия Петровна, вы даже не подумали просто позвонить.
А чего? Вы ж не в Москве были.
Вот именно поэтому надо было спросить! Телефоны у всех есть, связь работает! Узнали бы согласились бы, ещё и помогли, но это элементарное уважение!
Лидия молчит, потом вскакивает:
Я же всю жизнь для вас, а теперь мне это тычут. Всё, Света, поехали. У меня, конечно, однушка, но вчетвером уместимся, хоть на головах, лишь бы не с «неблагодарными».
Мам, остановись! Ты же сама говорила не развернуться там всем. А теперь вот: вдруг случай, и нет никого, кто по-человечески спросит и предупредит.
Я ставлю стакан на стол:
Лидия Петровна, вы знали, что поступаете, мягко говоря, странно. Нельзя же: ставить перед фактом, типа приедем, а тут уже гости, да? Думали, стерпим, деваться некуда
Ну я же только хорошего хотела!
Нет, вы хотели, чтобы было по-вашему, тут Максим уже спокойно, но твёрдо. Представьте: я бы к вам пришёл, когда вас нет, своих знакомых впустил. Что бы вы почувствовали?
Разозлилась бы
Вот.
Сидели, молчали. В углу Света тихо всхлипывала, Витя складывал вещи, Миша стоял на пороге кухни, не знал, куда деться.
Простите говорит парень. Я думал, мне тут можно. Бабушка сказала.
Я посмотрела на него: мальчишка обычный, жалкий не виноват, что взрослые всё усложнили.
Ты ни при чём, Миш, устало говорю. Давай, помогай семье собираться.
Лидия платочек достала, слёзы вытирает.
Я думала, что делаю правильно Я всю жизнь для вас, ну а тут что-то решила сама
А мы не дети больше, нам по тридцать, своя жизнь, свои правила, мама.
Я поняла встала. Ключи у меня заберёте?
Заберём, я кивнула. Простите, но доверие подорвано.
Понимаю
Собрались они очень быстро. Перед уходом десять раз извинились, Лидия их увезла как-то разместились у неё. Максим закрыл за ними дверь, прислонился к ней и выдохнул.
Пошли по квартире смотреть, что и как. Постель перестилать надо, холодильник чужим забит, грязная посуда, какие-то вещи забыли, мебель не на месте. Мурзика я достала он трясётся в углу.
Как думаешь, поняла хоть теперь? спрашиваю Макса, окно на кухне открывая.
Не знаю Хотя бы хочется верить, он головой качает.
Если снова повторится?
Больше не позволим. Впредь жёстко буду говорить.
Я его обняла, мы минут десять просто стояли, молчали посреди этого чужого, пока всё не переубрали: чужую еду в мусор выкинула, кровать застелила, посуду перемыли. Мурзик наконец вышел, потёрся, свернулся на подоконнике и заснул.
Вечером Лидия позвонила голос тихий, виноватый такой:
Максим, ты был прав Прости, что не спросила.
Спасибо, мам.
Катя ещё злится?
Максим глянул на меня, я кивнула:
Злится. Но простит со временем.
После звонка мы ещё долго сидели на кухне, молчали, пили чай. Сумерки за окном, чистота кругом, свой уют вернули. Только отпуск вот закончился слишком резкоПотом мы легли спать, и впервые за долгое время было по-настоящему тихо даже стены будто выдохнули. Максим держал меня за руку, Мурзик вздохнул, укладываясь между нами, и вдруг стало как-то невероятно хорошо: несмотря на бардак, несмотря на эту безумную историю, дом вновь стал только нашим.
Перед сном я подумала: у каждого поколения свои границы и свои ошибки. И, наверное, когда-нибудь и мы сможем поставить кого-то в неловкое положение, желая по-своему добра. Главное вовремя остановиться, понять друг друга и вернуть себе самое важное: свой уют, свою близость.
А утром, проснувшись, я нашла в прихожей маленькую записку корявым почерком Миши: «Спасибо, что приютили. Всё будет хорошо, честное слово. И Мурзику привет». Я улыбнулась, показала Максиму. Он обнял меня за плечи:
Ну что, домой вернулись.
На кухне засвистел чайник, за окном сиял новый день, и с каждой минутой прошлое становилось чуть дальше, а надежда на порядок и спокойствие всё ближе.
