Когда ключ медленно повернулся в замке, сердце Артёма вцепилось в ребра, вот-вот сорвётся наружу, а душа, замершая от тревоги, хлынула наперерез…
Сколько можно допускать такие нелепые ошибки?! Ты посмотри что это! Марина Вадимовна впилась длинным лаковым ногтем в таблицу отчёта, едва не повредив идеально выверенный френч.
Быстро переделывай! А если не справляешься увольняйся, и больше не позорь контору! всегда при макияже и строгой укладке, в такие минуты начальница становилась пугающей, как древняя богиня гнева.
Елизавета молча захлопнула дверь кабинета. До конца смены оставалось чуть больше часа. Надо успеть, иначе премии лишиться уже не страшно её и так не будет.
Последние недели будто кто-то злое заклятье напустил: мама, стоило только позвонить, устроила скандал из ничего, с упрёками и слезами, и в сердцах бросила трубку. К этому Лиза так и не привыкла, тревога сгущалась облаком. Теперь даже позвонить боялась вдруг всё станет только хуже.
Два дня назад пропала карточка ПриватБанка. Куча нервов: блокировала, заказала новую, ждёт. А вчера самое дорогое её существо молодая трёхцветная кошка Дуня, ради воробья полезла на балкон, сорвалась с третьего этажа. Лиза видела, как та, шлёпнувшись, вскочила на цветнике и обиженно пошмыгала прочь. А когда спустилась искать ни следа, ни мяуканья, будто сквозь землю провалилась.
Спустя полтора часа, кое-как добив этот отчёт, пошла домой, даже на хлеб не заглянула. Дома бросилась на диван и дала слезам волю: так горько, что внутри всё сжималось. Прошло полчаса ничего не изменилось, мрак догнал змеями и терзал мысли. Кому она нужна? Матери обуза, своей семьи не создала, даже кошка и та сбежала. Решила одно: так больше нельзя.
Стало даже легче: завтра не придётся топать в офис, терпеть крики. Телефон матерей игнор звонить, извиняться за чужие грехи больше не нужно. На душе стало странно весело, даже вызывающе.
Сделав последний рывок к неизбежному, Лиза вздрогнула: зазвонил телефон. Незнакомый номер. Пропустить? А вдруг это последний голос в её жизни?
Алё… тишина тянулась тяжело. Вы зачем звоните, если молчите?! усталость переходила в раздражение.
Здравствуйте… низкий мужской голос сорвался с динамика. Только не бросайте трубку, прошу…
Кто вы? Что вам нужно? Лиза запоздала осеклась: раздражали пустяки, а тут отвлекают в самый момент.
Хотел услышать человеческий голос… Неделю никого не видел, ни с кем не говорил… Подумал, если уж никто не ответит мне…
А почему? В город сходимте, парк, рынок люди вокруг! Лиза, подгибая ноги, забралась на широкий московский подоконник.
Я не могу. Живу на пятом этаже. Неделю назад жена ушла… вздох стал едва слышен.
Ну и правильно, тоже бы ушла! Ты кто мужик или рохля? вспылила Лиза, не осознав даже обидной резкости.
Я инвалид после аварии, совсем недавно… Я теперь на коляске, а в доме ни лифта, ни помощи. Пять этажей не осилю, голос стал твёрже.
У тебя что, ног нет? ужаснулась Елизавета, а потом невольно выдохнула: поздно, слово не повернёшь.
Не совсем. Позвоночник. Я не могу ходить, без обиды ответил он, даже с лёгкой улыбкой в голосе.
Ещё полчаса разговаривали. Лиза записала адрес. Уже через час она стояла у нужной двери с двумя пухлыми пакетами из «Пятёрочки».
Встретил её Артём молодой симпатяга, мужественный, в кресле.
Лиза! она сама только тут сообразила, что не знает и имени собеседника.
Артём! улыбка, будто он её ждал всю свою жизнь.
Жили они совсем недалеко Лиза теперь бегала к нему после работы каждый день. Сравнив его беду со своей чередой неудач, искренне удивилась как мелочны были её собственные страдания. Всё покатилось к лучшему: она стала сильнее, заботливее, решительнее.
Будто кто-то отпустил злое заклятье вернулась Дуня: сидела у двери, спокойно урча и вылизывая лапки, как ни в чём не бывало.
В офисе очередная вспышка Марины Вадимовны. Лиза не сдержалась:
Марина Вадимовна, я не позволю больше так со мной разговаривать. В этой обстановке у меня всегда мигрень начинается пойду на больничный. Где вы за час найдёте мне замену? девушки в отделе прыснули со смеху. Начальница от растерянности молча вышла.
Позвонила мать, не выдержав тишины:
Алё, дочь? Почему не звонишь матери? Совсем черствеешь! Я с тобой разговариваю?! крик.
Здравствуй, мама. Я больше не буду общаться, если так со мной спокойно ответила Лиза.
Как ты смеешь?! Я сейчас трубку брошу! истерично вскрикнула мать.
Бросай, равнодушно бросила Лиза.
Через пару дней та снова позвонила извиняться не стала, но разговаривала спокойно.
Месяц спустя Елизавета переехала к Артёму, а свою квартиру сдала по объявлению гривны от аренды пошли на хорошего массажиста ему, по выходным бассейн. И радость! у Артёма постепенно возвращалась чувствительность, стал понемногу шевелить пальцами стоп.
Заболела мама. Лиза на пару дней упросила начальство отпустить в Харьков навестить. Артём ждал с тоской, скучал невыносимо, лежал на диване, как преданный брошенный пёс, глядя часами в окно.
Февраль. В тот день за окном бушевала жгучая метель. Он знал время прибытия автобуса из Харькова, высчитывал минуты до дома, подъёма на пятый этаж. Прошёл срок Лизы нет. Артём пересел в кресло, замер в ожидании у полузамерзшего окна. Снег стоял стеной, телефон Лизы вне зоны доступа.
Час, два, три…
И вот, когда ключ с тихим щелчком провернулся в замке, его сердце гулко захлопало, а душа полетела ей навстречу.
Тёма, автобус в занос чуть не унесло, пока вытащили телефон разрядился, даже не успела маме позвонить! Лиза вбежала в прихожую, опоздав скинуть пальто, крикнула: Тёма! и застыла.
А он стоял, в двух шагах от кресла, и улыбался так, будто самыми сильными мышцами наконец победил всё, что случилось до этого.
