Когда Валера наведывался к Зинаиде, она вдруг становилась какой-то беспечной и наивной, совсем не такой, как обычно. Это было от радости настоящего женского счастья. В суете начинала приводить себя в порядок: прятала подушки вещи, которые до его прихода мерила перед зеркалом, вынимала из волос бигуди, а после торопилась в ванную, чтобы причесаться и подкрасить губы. Только потом, вся в парадном убранстве, Зинаида смело выходила навстречу Валере.
Ещё бы ей не быть такой счастливой! Подумайте сами.
Зинаида мать-одиночка, можно сказать, никогда по-настоящему замужем не была. Когда-то повстречала она своего Серёженьку, «поженихались» месяца два, не дольше, а потом он уехал будто бы на свою историческую родину, то ли в Молдавию, то ли на Украину, этого Зинаида так и не смогла запомнить. Здесь же обитал, вроде бы на рынке промышлял, но и этого Зинаида толком не знала.
Так и уехал, свет в окошке, оставив её немного в положении. Беременность была самая что ни на есть ранняя недели две, и сама Зинаида ещё тогда не подозревала. Когда Серёжа перестал задерживаться у неё и месяц не приходил, только тогда до Зины дошло осталась одна.
В срок она родила сына, такого хорошенького малыша просто чудо! Не мудрено, в кого: Зинаида сама красавица, а уж Серёжа на балконском княжиче был похож. С сыном ей повезло спокойный, тихий, спал долго, а проснувшись посасывал материнскую грудь, не капризничал. Молока у Зины было хоть залейся, хоть ещё одного корми.
И не болел её Славик младенческими болезнями, что обычно случаются у всех.
Сына назвала Славиком в честь любимого артиста Вячеслава Тихонова. Когда была беременна, шёл по телевизору старый фильм «Война и мир», там князя Болконского играл Тихонов, и был он чем-то похож на её Серёженьку. Долго не колебалась: записали в метрике Вячеслав Сергеевич Болотин. Зина много раз повторяла эти слова про себя и звучало как музыка.
Славик рос солнечным ребёнком. Если Зине нужно было приготовить еду или по дому что сделать, она стелила ему на полу одеяло, делала из стульев ограждение, высаживала сына внутрь самодельного манежа, клала сумку да несколько тряпочек с бигуди и малыш сидел, играл, не капризничал. Даже когда однажды он головой застрял между стульями, старался расставить их своими пухлыми ручонками, ни слова не проронил, только сопел.
С возрастом хлопот с Славкой не прибавилось: мать спокойно отпускала его во двор, велела только каждые десять минут подходить к окну (квартира была на первом этаже), чтобы крикнул: «Мама, я здесь!»
Часов у парнишки не было, поэтому подбегал каждые три минуты, пока Зина не выглядывала и не отвечала: «Всё хорошо, сынок!» Он стоял, не уходил. Она спрашивала:
Ну что ты, иди играй!
Сын серьёзно отвечал:
Ты не улыбнулась
Зинаида улыбалась, искренне, от сердца, и мальчишка радостно убегал во двор.
Однажды Славка крикнул с улицы привычное «Мама, я здесь!» а когда Зина посмотрела, увидела, что он прижимает к себе котёнка:
Мама, мне его тётя отдала, сказала Еремей зовут. И ещё велела беречь его, а ты якобы тоже обрадуешься, доложил Славка.
Был он в этот миг так честен, что Зине ничего не оставалось, как улыбнуться в ответ. А потом сказала:
Еремей, должно быть, проголодался. Идите оба домой, я ему молочка налью.
Славка засветился улыбкой, и побежал в подъезд с котёнком наперевес счастливый. Только Еремей пока не вполне был счастлив.
Так и зажили втроём. Пока однажды Зина не познакомилась с Валерой.
Валера был ровесник Зины, никогда не был женат, человек степенный, рассудительный, с работой на мебельной фабрике, получал хорошо. По субботам стал оставаться у Зины с ночёвкой. Говорил мало, ел много, пил в меру. К его приходу Зинаида заранее выставляла из морозилки бутылку холодной «беленькой», подавала гранёный лафитник, от которого Валера был в восторге.
И на этот раз всё по обычаю: Валера пожал Славику руку, уселся в комнате, пока Зинаида заканчивала свой ритуал. Потом они втроём нет, вчетвером, ведь Еремей у Славика на коленях смотрели телевизор и шли обедать.
После обеда все обыкновенно вздремнули, собираясь вечером прогуляться в городском саду.
Когда Зінаида закрыла за собой дверь в детскую, легла рядом с Валерой и положила голову ему на плечо, тот впервые заговорил о браке:
Думаю, поживём пока у тебя, а потом переедем побольше, или мою квартиру сдавать будем лишняя копейка. Только знай, Зинаида кошек не люблю. Вашего Еремея придётся пристроить.
Еремея, поправила его Зина и напряглась.
Да-да, Еремея
Помолчал, а потом, с серьёзным видом, будто это давно решено:
А Славку к матери моей в деревню отправим. Там воздух хороший, школа есть. Мы с тобой ещё молодые своих детей заведём, хоть пруд пруди.
Голова Зины на его плече стала каменной, не дрогнула. Так молча пролежали ещё пару минут. Потом Зина быстро и как-то стыдливо, словно он и не видел её никогда раздетой встала, накинула халат, подошла к его одежде, подняла брюки, подала ему и сказала:
А вот и твои несвежие портки Давай, надевай и катись
Куда же?..
К матери своей, в деревню. На свежий воздух А нам и тут, втроём, воздуха достаточно в городском парке.
