Когда Валера появлялся в доме у Зины, та на его глазах будто глупела от счастья. Суетилась, мельтешила, начинала на скорую руку прихорашиваться: скидывала с кресел свои кофты и платья, которые перебирала перед приходом Валеры, прятала всё это под диванные подушки, лихорадочно снимала с волос бигуди. Потом неслась в ванную, где спешно причёсывалась, подкрашивала губы помадой. И только когда обретала свой абсолютно непревзойдённый облик появлялась наконец перед ним.
А как же ей было не быть счастливой? Ну скажите, разве не чудо? Зина мать-одиночка, толком замужем она никогда и не была. Около месяца-другого «женихалась» она с Серёжкой, а потом тот уехал из их Краснодара то ли в свою Молдавию, то ли на Украине у него родня Зина до сих пор толком не знала. Здесь он перебивался работой на рынке, кем именно для Зины загадка осталась. Вот так-то и исчез её Серёжа, свет очей, а у Зины на тот момент срок пара недель всего, и она и сама не в курсе ещё была. Когда же Серёжа перестал у неё ночевать и больше месяца не появлялся дошло до Зины: она осталась не одна.
Через положенные месяцы родила Зинаида сына, да такого красавца! И как не быть она сама красива на зависть, а Серёжа и вовсе был будто с картинки. Повезло и с малышом тихий был ребёнок, послушный: спал спокойно, а как проснётся долго и серьёзно сосал материнскую грудь. Хорошо ещё, молока у Зины хватало с избытком хоть ещё одному бы хватило. Почти не болел Славик ни простудой, ни прочими младенческими недугами, что всем детям полагаются.
Назвала она его Славиком в честь любимого актёра Вячеслава Тихонова: когда Зина ходила беременная, увидела по телевизору старый фильм, там князя Болконского Тихонов играл, а был он удивительно похож на её Серёжу. Других вариантов у Зины и не возникло. Так и записали: Вячеслав Сергеевич Белоусов. Зина потом всё имя повторяла про себя будто музыка играла в голове.
Мальчик Славик был светлый, солнечный. Когда Зинаиде надо было что-то приготовить или убраться, она раскладывала на полу одеяло, обносила самодельный манеж стульями, и сажала туда Славика, давала ему свою старую сумку, бигуди и какие-то тряпочки и сын спокойно играл. Ни шуму, ни истерик. Даже однажды, когда Славик попытался выбраться, застрял головой между спинками стульев лишь тужился и молча сам пробовал выползти, раздвигая их пухлыми ладошками.
Когда Славик подрос, проблем не добавилось. Мама без опаски отпускала его во двор, только просила: «Каждые десять минут, Славик, подбегай к окошку и кричи: Мама, я здесь!» Часов у сына не было, вместо десяти минут он каждые три подбегал и звал маму, пока Зинаида не выглянет и не помашет в ответ: «Хорошо, сынок!» Он, бывало, стоял, ждал, а когда она спросит: «Чего ж ты не уходишь?» отвечал: «Ты не улыбнулась.» И тогда мама улыбалась по-настоящему, и Славик радостно бежал назад к ребятне.
Однажды Славик закричал во двор через окно своё «мама, я здесь!» и тут же прижал к груди котёнка. «Мама, сказал, мне его тётя Таня отдала. Сказала, зовут его Еремея. Ещё велела передать, чтобы мы о нём с тобой заботились, и что ты будешь радоваться.»
Славик был так открыт перед матерью, что Зинаида не придумала ничего, кроме как тепло улыбнуться. Потом покликала: «Еремея, наверное, проголодался. Несите его домой. Я молока налью.»
Славик с котёнком весело побежал в подъезд. Славик весь светится, а котёнок пока толком не понял, счастье ли оно. Так и зажили втроём. Пока Зинаида не познакомилась с Валерой.
Валера ровесник Зины, никогда не был женат. Мужчина солидный, обстоятельный и добрый. Работал на мебельной фабрике, получал достойно, по субботам приходил к Зине с ночёвкой. Говорил немного, ел много, пил умеренно. К его приходу Зина всегда готовила бутылку холодной водки, ставила в морозилку, а к ней рюмочку гранёную, короткую, как он любил.
В этот раз всё, как обычно. Валера поздоровался со Славиком рукопожатием, уселся на диван, пока Зина дорисовывала последние штрихи к образу. Потом они втроём, а точнее вчетвером, с Еремеем, смотрели телевизор и пошли обедать.
После ужина по традиции все завалились отдыхать, вечером собирались пройтись по парку.
Когда Зина закрыла дверь в комнату сына, прилегла рядом с Валерой на кровать, тихо положила голову ему на плечо, он вдруг повёл серьёзный разговор:
Думаю, первое время поживём у тебя. Потом, может, к себе заберёмся просторнее будет. Или мою квартиру сдавать начнём, чтоб лишние гривны шли. Только, знаешь, Зина не люблю я кошек. Придётся вашего Еремея отдать.
Еремея, поправила Зинаида и затаила дыхание.
Ну да, вашего этого Еремея Валера сделал паузу и, будто решение уже принято, добавил: А Славика отправим к моей матери в деревню под Винницей. Там воздух чище, школа неплохая. А мы молодые, своих детей, глядишь, штук пять нарожаем.
Голова Зины на его плече оцепенела. Так в тишине и пролежали пару минут. Потом она, будто стесняясь, натянула халат, взяла с кресла его брюки, протянула:
Вот твои штаны Не стираные, между прочим Одевай и катись!
Куда это? не понял Валера.
К своей мамочке, в далёкую деревню! Нас здесь свежего воздуха тоже хватает и Славику, и мне, и Еремею. Нам троим тебя будет не хватать меньше всего.
