16 мая
Жизнь у нас пошла наперекосяк. Жена моего брата, Светлана, исчезла из дома почти тихо, никому не сказав ни слова, оставив после себя тишину и какое-то тяжёлое ощущение неопределённости. Брат мой, Георгий, сказал, что всё уладится, мол, женщины отходчивые: накричит да и простит. По его словам, главное семья сложилась, сын есть, династия продолжается.
Я слышала много похожих фраз, но сегодня эта как нож по сердцу.
Через пару дней после её ухода мы с Гошей сидели на кухне. Честно старалась быть старшей и мудрой, но не выдержала. Напрямую спросила:
Гош, неделю назад ты говорил, что «позаботился» о беременности Светы. Что ты имел в виду?
Он бросил вилку в тарелку, откинулся на спинку стула:
А то и имел. Пять лет она мне морочила голову: то карьера, то не готова к ребёнку, давай позже А когда позже-то? Мне уже тридцать два! Я всегда хотел сына, нормальную русскую семью, как положено.
Ну и заменил ей таблетки.
Я остолбенела. До сих пор не могу поверить в это.
Ты ей сказал об этом?
В тот же день, когда она ушла, пробурчал он. Она начала мне истерику закатывать, ну я и сказал привыкай, мол, сама хотела, я только помог.
Думал, пройдёт, поймёт, что некуда деваться. А она, представь себе, схватила сумку и ушла.
* * *
На кухонном столе, рядом с грудой немытой посуды и детских бутылочек, валялась оставленная Гошей расчёска. Вечно он разбрасывает вещи! Беда какая-то Сил уже нет убирать за всеми в доме.
В соседней комнате Артём этот маленький, беззащитный комок счастья наконец-то заснул. Но я знала: ещё час-два и всё начнётся по новой.
Я в халате, налила себе чай из советского пузатого чайника, посмотрела на себя в мутном стекле. Месяц назад мы привели Свету домой из роддома. Тогда Гоша сиял, суетился, дарил медсёстрам охапки цветов. Света же выглядела, будто её на каторгу отправляют.
Я списывала всё на усталость, гормоны. Но знала бы задумалась бы ещё тогда.
Дверь хлопнула, Гоша вернулся галстук на полпуза, сумка деловая, вид как у героя. Вытащил из холодильника кастрюлю, гудит:
Есть нормально чего? Голодаю весь день, клиенты мозг вынесли.
Макароны с сардельками. Тихо только, сын уснул.
Устал, Дин. Целый день на ногах. Щегол как?
Его зовут Артём! громко поставила кружку на стол. Три часа плача подряд, весь день укачиваю. Животик болит.
Ну ты ж справляешься! Ты женщина, для тебя это само собой. Мать нас одних тянула, когда отец на севере работал.
Я здесь не на заработках, Гош, тихо прошептала. Уже две недели простая нянька, кухарка, домработница.
А он будто даже не ощущает пропажи жены! Как будто всё должно быть именно так.
Света звонила? спросила я, наблюдая, как жадно он наворачивает ужин.
Он замер, взгляд потемнел:
Нет, не отвечает, либо сбрасывает. Красава оставить ребёнка! Это что за мать? Всё ей мои таблетки не дают покоя, что я подменил, чтобы быстрее забеременела
Ты подлец, Гош, прошептала.
Я для семьи всё делаю! Деньги приношу! А она ребёнка бросила. Кто из нас хуже?
Ты лишил человека выбора, сказала я, поднимаясь. Нарушил доверие. Как ей после такого жить с тобой?
Не начинай, отмахнулся он. Перебесится, вернётся, детей-то не бросают! Денег у неё нет, приползёт. А пока помоги мне, у меня отчётный период.
Я не спорила. Просто ушла в детскую, опустилась на пол возле кроватки Артёма. Маленькие кулачки поджаты, лицо мирное, но мне было не по себе жалко его, жалко и Свету.
Взяла телефон, в ВК Света была онлайн три минуты назад. Долго набирала сообщение, снова стирала. В итоге написала:
«Свет, это Дина. Я не прошу возвращаться. Просто скажи, как ты. Мне очень тяжело одной. Давай просто поговорим. Без криков».
Ответ пришёл через десять минут.
«Я в гостинице. Через три дня командировка в Нижний на три недели, давно всё запланировано. Вернусь буду оформлять развод. Артёма не бросаю, Дина. Но не могу сейчас быть рядом, видеть его он слишком похож на Гошу».
Я вздохнула.
«Я понимаю. Гоша мне всё рассказал».
«Он доволен собой?»
«Думаю, да. Он уверен, что ты вернёшься».
«Пусть ждёт. Если тебе тяжело скажи, я найму няню, деньги переведу. Но к нему не вернусь».
Телефон отложила, просто посидела в тишине. Свою жизнь надо перестраивать снова, работу искать, долги раздавать. Но бросить Артёма и оставить его Гоше не смогу.
* * *
Эти три дня были настоящим испытанием. Гоша работал допоздна, ел и сразу спать, ребёнком не занимался совсем. Просьбы помочь встречались: «Я устал» и «Ты лучше справишься».
В одну из ночей Артём настолько раскапризничался, что я зашла к брату, включила свет:
Вставай. Его надо качать, я уже не могу, руки трясутся от усталости, а он голодный.
Ты для этого здесь! Я тебе жильё даю, за свет плачу!
То есть просто прислуга? сдалась я.
Как хочешь называй, сквозь зубы отозвался он. Света придёт отдыхай. А пока работай.
Молча вышла, уселась на кухне, качала коляску ногой. Пришло понимание так дальше быть не может.
Утром, когда брат ушёл, я написала Свете: «Встреть меня сегодня, без него. Очень надо».
Встретились в сквере возле дома. Света измождённая, бледная.
Долго смотрела на сына, дрожащими руками держала его. Сказала:
Он вырос, даже изменился за это время
Свет, он не узнаёт тебя он совсем маленький, старалась приободрить.
Я ведь не чудовище я люблю его, где-то глубоко, но не могу сейчас быть рядом. Мне страшно не вынесу жить под одной крышей с человеком, который принципиально сломал мою волю.
А если не с ним? тихо спросила я. Гоша считает, что ты его собственность вместе с сыном. Но разве это семья?
Семья строится не на манипуляциях. Ему нужен был наследник, а не сам процесс воспитания.
И что делать?
Едь на командировку, восстановись. Я ещё три недели здесь продержусь, подготовлю всё к разводу. Потом снимем вместе квартиру, я буду помогать с Артёмом, пока не устроюсь. Мы справимся сами.
Света не верила:
Ты пойдёшь против брата?
Поступки важнее родства, спокойно ответила я. Не хочу участвовать в его вечном обмане.
А он отдаст ребёнка?
Будет скандал. Но он сам признался в своих подлостях если что, я свидетель. Гоше проще платить алименты, чем иметь с собой малыша целыми сутками.
Света слабо усмехнулась:
Ты заметно повзрослела, Дин.
Времена такие.
Через три недели Света вернулась. Гоша раздражался всё больше, сердился что я перестала ему подносить еду к столу. Спрашивает: когда Светлана возвращается? Завтра, говорю.
Хоть нормально поедим, фыркнул он. Может, куплю ей подарок, чтоб не ворчала Кольцо, серьги, ведь женщинам это важно!
Я чуть не рассмеялась. Так по-детски Наивно верить, что ювелирка заменит уважение и доверие.
Думаешь, кольцо всё исправит?
Да ладно, всё наладится, хлопнул он меня по плечу.
Промолчала.
* * *
На следующий день Света приехала на своей старой «Ладе», Гоши дома не было. Мы быстро собрали вещи: детские бодики, бутылочки, чемоданы,
три раза бегала вниз.
Ключи от квартиры я оставила на столе. Рядом записка.
«Гоша, мы ушли. Света с Артёмом, я тоже. Не ищи нас, она свяжется с адвокатом. Хотел семью помни: семья держится на доверии, не на манипуляциях. Макароны в холодильнике теперь будешь разогревать сам».
Уехали на другой конец Москвы. Квартира скромная, уютная. Первые дни Света много плакала, Артём плохо спал, телефон не умолкал: Гоша звонил, писал, грозился судами и лишением алиментов.
Я только молча глядела в окно знала, выдержим.
Через неделю Гоша затих, будто исчез. Развод оформили через суд, ни разу не заговорил о ребёнке лишь вопрос алиментов, быстро всё подписал.
И на свидания с сыном не настаивал. Просто исчез из нашей жизни как будто его и не было.
Я смотрю на Артёма и думаю: пусть лучше так, чем расти рядом с человеком, который не умеет ни доверять, ни любить.
