Слушай, честно, даже не знаю, с чего начать Вчера со мной такое приключилось, голова до сих пор кругом идет. Сижу я вечером у себя на кухне устроился с ноутбуком разгрести почту, налил себе свежего кофе, думаю, спокойно всё доделаю, а тут вдруг названивает телефон. Номер незнакомый, ну думаю мало ли, отвечаю:
Алло, слушаю вас.
Виталий Дмитриевич? голос пожилого мужчины, Вам звонят из роддома. Знакома ли вам Изотова Анна Михайловна?
Я впал в ступор: ни сном, ни духом не знаю никакую Анну Михайловну, вслух так и говорю:
Извините, не знаю такой. В чем, собственно, дело?
Анна скончалась вчера во время родов. Позвонили её матери, а она сказала, что именно вы отец ребёнка, и замолк, будто ждал, что меня сейчас молнией хватит.
Я чуть кофе не расплескал:
Какого ребёнка? Какой я отец? Вы, наверное, что-то путаете
Анна вчера родила девочку. Если вы Ларионов Виталий Дмитриевич, вам завтра нужно приехать в роддом на Савёловской. Поговорим решать надо
Я ещё больше растерялся:
Что решать?
Приезжайте, спросите Николая Петровича это я. Всё обсудим на месте.
Повисли короткие гудки, а я стою с телефоном, как в воду опущенный. Попытался собраться с мыслями:
Анна Какая Анна-то? хожу по комнате, пытаюсь вспомнить. Стоп. Сколько женщины ходят беременными? Девять месяцев Сейчас май Значит был сентябрь Что было у меня в сентябре?
Тут вспомнил: да я же был в Сочи по делам, две недели там ошивался. Всплыла в памяти эта Аня ну такая классическая блондинка с голубыми глазами Посмеялись, погуляли, я даже имя-то её забыл на следующий день. У меня, ты знаешь, с женитьбой и детьми никогда особых планов не было, жизнь устроенная, в сорок лет свободен, спокоен. Детей не хотел ну вот совсем.
И вот оно прилетело будто из ниоткуда. Она умерла Блин, сколько же ей было? Двадцать, от силы
Потянуло закурить, даже руки зажались Но вспомнил, что бросил. Что происходит внутри непонятно. Жалко её стало, и не по себе как-то В груди словно ком застрял.
Думаю да ну, пусть её мама забирает девочку, она ж бабушка. Да и потом, кто сказал, что это точно мой ребёнок? Задницу себе рвать не буду, завтра съезжу, откажусь письменно от ребёнка и дело с концом.
Всю ночь крутился: на душе неспокойно, мысли роем носятся, уснуть не мог Представил лежит где-то в морге тёплая, смешная девчонка, и это правда она Вспомнил, как она тогда смеялась, бегала босиком по гальке, смотрела на меня так светло. А теперь её нет Ком стоял в горле и просто не проходил.
Ну, утро. Приехал в роддом, показал документы, иду через коридор, навстречу строгий главврач Николай Петрович.
Хотите дочь увидеть? спрашивает. Я руками развожу:
Нет. Хочу с мамой Ани сначала поговорить. Она где?
Только что прошли мимо неё.
Пошёл обратно. Вижу: худенькая женщина сидит с черным платком на голове, совсем похоронной. Через силу здороваюсь:
Здравствуйте
Она глянула на меня, в глазах такая боль, что у меня аж плечи опустились.
Вера Дмитриевна я мама Анечки, шепчет.
Виталий Тоже Дмитриевич, зачем-то добавил, чтоб хоть что-то сказать.
Знала я о вас А не расскажет теперь ничего никогда расплакалась.
Я поник, стою рядом, руки в карманы спрятал и что мне делать, понятия не имею.
Вера слёзы вытерла и умоляет:
Не оставляйте дочь. Ну не могу я допустить, чтобы мою внучку в детдом забрали! Я её к себе хочу, хоть и больна, ну что поделать Признайте её только, а дальше я сама воспитанием займусь, вас никто тревожить не станет.
Так почему в детдом? Вы же бабушка пытаюсь ей объяснить, а про себя думаю: какая ж она бабушка, почти моя ровесница
Не разрешат взять, здоровье не позволяет, группа инвалидности руки тянет ко мне, чуть не плачет.
Зову её к главврачу, быстрей бы закончить весь этот балаган.
Главврач смотрит на меня внимательно:
Для признания нужен ДНК-тест. Уже решили как будете девочку называть?
Я чуть не поперхнулся: «Кого называть?» говорю.
Дочь, улыбается он.
Нет, пока не хочу мямлю, не знаю, как слово «дочь» в горле выговорить.
Всё оформили быстро, анализ подтвердил: моя малышка Я не знал, что теперь делать, как быть, хотя решил, что помогать хоть материально обязан. Буду денежку переводить, коляску куплю, всё, что надо отдам, но в свою жизнь ломать ничего не собираюсь.
И вот день выписки. Смотрю из бокса медсестра несет розовый свёрток, украшенный бантами, просто мама не горюй. Руки вспотели. Вера берет малышка, открывает уголок и говорит:
Посмотришь на малышку?
Я только рот открыл, а тут неожиданно зовёт её Николай Петрович. Вера быстро вкладывает мне свёрток в руки и пошла в кабинет.
А я стою Сколько лет себя привык считать самостоятельным, а тут стою, как первый раз. Свёрток тёплый, пахнет каким-то молоком и детством. Потом малышка начала кряхтеть, возмущённо заскулила и ой, мама! заплакала так жалобно, что мне самому стало не по себе. Смотрю на неё и понимаю: ну вылитый я! Глаза, нос всё моё.
Опустился на стул, хоть не упасть. Покачал девочку, а она вдруг на меня глянула и как будто улыбнулась
Через минуту Вера вышла:
Давайте, я заберу
А я вдруг не выдержал, сам говорю:
Я сам. Она мне только что улыбнулась!
И тут меня пробило я улыбался так, как, наверное, никогда ещё не улыбался. Говорю:
Поехали домой, Вера. Вместе.
Вот так всё и повернулосьВера растерянно посмотрела будто не поверила. Я встал, держу этот крохотный свёрток, и она ко мне прижалась плечом, ещё не веря, что вдруг нашлись слова и силы и для неё, и для меня.
Спасибо тихо сказала она, глядя на нас двоих. Спасибо, Виталий
Я посмотрел на дочь: реснички дрожат, губы складываются в крохотный бантик такое чудо маленькое, а сердце уже перевернуло. Я вдруг увидел: не страшно, не тяжело, не «сломает» это меня, а наоборот может, впервые за сорок лет откроется что-то настоящее.
Позвал таксиста, мы втроём вышли на улицу весна только началась, свежо, капель звучит, машины проезжают, а в руках у меня весь мой новый, удивительный мир. Маленькая дочка уткнулась носом в пелёнку, а мне показалось почувствовала, что рядом папа.
Посмотрел на Веру: она улыбнулась, глаза полные слёз, радостных и грустных сразу. А у меня как будто, впервые в жизни, за плечами выросли крылья. Я понимаю теперь: иногда судьба выбивает почву из-под ног просто для того, чтобы дать тебе шанс научиться летать.
И, закрывая за собой дверь такси, я сделал шаг навстречу этой новой жизни неидеальной, неожиданной, но своей. Впервые по-настоящему своей.
