КОРОБКА С ПРОПАВШИМИ МЕЧТАМИ
В последнее время Вера Сергеевна начала подозревать, что в их московской квартире, помимо неё с мужем, явно кто-то ещё прописался. Нет-нет, не домовой этот с гармошкой (тот, видимо, давно переехал к тёще). Призраков она тоже исключила если и есть, то люди уважаемые: пачкаться по мелочам просто не в их стиле.
А тут сугубо бытовой бардак. Какая-то очень домашняя нежить.
Всё началось с таинственного исчезновения спортивных носков. Одного, разумеется все хозяйки знают: носки создания коварные, ходят только парами на людях, а дома расползаются по разным углам. Но эти, синие с белой полосой, что Вера надевала в спортклуб “Геракл”, так и лежали, всегда под носом маячили. Словно намекали: “Знаешь ли ты, где твои кроссовки, забывшая о нас барышня?”
А потом оба как в прорубь канули. Один день и минус носок, второй и пропал компаньон. Неделя поисков в ящиках, между пледом и запасами гречки, и вот они опять на месте, да ещё симпатичной улиточкой сложены. Сверху клочок бумаги с печатью таинственности и корявым шрифтом:
«127 дней одиночества. Мы считали. Позорище!»
Это твои проделки? гневно обратилась Вера к мужу Олегу, который безмятежно втыкал в телефоне что-то про курс гривны. Такой вот тонкий намёк, что я давно спортом не занималась?
Олег лишь округлил глаза и уверенно замотал головой.
Вот именно, буркнула Вера себе под нос, но до конца не поверила: уж слишком артистичный у него был вид.
Затем пропала любимая заколка для волос советская ещё, с подвеской-капелькой, единственная, что не ломалась и справлялась с её растрёпанной гривой. А заодно куда-то исчезла праздничная помада “Бархатная ночь”, что лежала в дамской сумке для особых случаев.
Отыскались они, разумеется, между пакетом с сахаром и банкой с макаронами из “Ашана”. И снова записки.
На заколке:
«Определись уже с причёской, ладно? Я что в забытых аксессуарах сижу?»
На помаде:
«Особый случай? Я и высохнуть могу вон уже трещина образовалась».
Совсем уже, злобно шепнула Вера, тормоша Олега, отчаянно ловившего кайф дремой.
Ты в своём уме?! возмутился тот. Я что, мазохист такими вещами шутить?!
Резонно, подумала Вера, муж у неё не идиот, завести такую игру он бы не стал.
Следом утонули в неизвестности любимые ручки из офиса, полосатая блузка для пятничных посиделок и баночка с кремом для рук, которую она берегла как золотой запас.
Кульминация наступила, когда исчезла связка ключей от их скромного дачного домика под Тулой. После этого Олег целую неделю общался с ней исключительно выразительным сопением.
Нервы у Веры пошли вразнос: ночами плохо спала, шарахалась от скрипа половиц, сотню раз перекладывала телефон и кошелёк с гривнами по разным углам.
Но тот субботний день превзошёл всё.
Вера решила заняться “генеральной уборкой” в гардеробной давно хотелось, да всё времени не было. И вдруг, в пустой коробке из-под зимних сапог “Rufina”, обнаружила своё маленькое кладбище пропавших вещей всё аккуратно сложено, красиво, будто для экскурсии школьников.
Блузка обнимается с короткой рифлёной юбкой. Записка:
«А ты, случаем, танцевать не разучилась?»
Ручки, выстроились по цвету, аккуратные, гордые:
«Мы устали быть погрызенными, когда ты в очередной раз на взводе».
Ключи, связанные брелоком “Дача”:
«Погуляли чуток. На даче всё равно никто не был. Но, в отличие от некоторых, сами вернулись».
Вера села на корточки и зависла. В куче бумажек было что-то ехидное, чуть мудрое, немножко печальное как будто она сама себе написала их в какой-то параллельной вселенной, где времени хватает даже на разговор с пропавшими мелочами.
Уже собиралась закрыть коробку, как увидела в самом углу ещё один серый лоскуток. Без “конфиската” просто записка.
Буквы чуть расплывались, словно их мокрыми руками писали:
«Ты обещала той девочке в зеркале стать художницей.
Я та самая девочка.
И очень одиноко мне здесь, в коробке с потерянными мечтами и несбывшимися надеждами».
Вера долго сидела прямо на полу, прислонившись к шкафу, набитому платьями и зонтами, и вспоминала, какой была раньше.
Вот она в детском саду, высунув язык, рисует на ватмане домик и яркое солнце, папу с мамой и сестру Варю. Вот школьный кружок, где акварелью получается всё, даже настроение подкрасить посветлее. Запах масляных красок в детской изостудии. Магия тишины музея. Каждая мазня как симфония, каждая лекция как мелодия лета.
Когда-то она была уверена: это будет её жизнь. Потом просто хобби для души. А потом
Никак. Не потому, что не успела, а просто постоянно находились “дела поважнее”: походы на рынок, сериалы, родительские собрания, и то самое ощущение радостного предвкушения испарилось, как летучий носок.
Провела пальцем по последней записке. Кажется, бумага греется в ладони, будто живая. Или это у неё самой руки дрожат?
Почему поход за тапками или новый сериал оказались важнее настоящей мечты?
Ночью долго крутилась, сна не было ни в одном глазу. В два часа сдохнуть можно аккуратно выбралась из-под одеяла.
Ты куда? пробормотал Олег из пучины подушки.
Спи, спи, отмахнулась Вера.
“В той коробке, между зимними шапками, кажется, ещё осталась моя старая коробка с гуашью”, подумала она, проходя мимо зеркала в прихожей. И впервые за много лет задержала взгляд: там смотрела на неё девочка испуганная, но явно с надеждой.