Кошка вошла в собор и легла у престола батюшка всё понял
В те дни утренняя литургия проходила просто и скромно, без лишнего людского шума. Всё было по-старому: привычные слова молитв, знакомые лица в основном пожилые женщины, женщин десять, максимум. Отец Александр служил уже двадцать пять лет, и давно смирился с мыслью, что в среду по обычным дням народ в собор не спешит.
Он почти закончил службу, когда услышал осторожный скрип массивной двери.
Отец Александр поднял взор и в душе всё замерло.
По широкому проходу медленно, с важностью, словно хозяйка, шла кошка.
Пепельно-серая, пушистая, с белоснежным воротничком. Хвост дугой, поступь уверенная, будто знала дорогу лучше других.
Пожилые прихожанки загудели шёпотом кто перекрестился поспешно, кто только ахнул в ладони. А кошка не спешила никуда, обошла свечи и иконы и, будто так и надо, устроилась у самого престола.
Свернулась аккуратным клубком, положила мордочку на лапки, только золотистые глаза не смыкались смотрели прямо на батюшку, немигающе и будто бы с укором.
У отца Александра внутри всё сжалось холодком.
Он сразу её узнал.
Господи, как же она сюда добралась?
Пальцы дрогнули. Он прикрыл глаза, стараясь не поддаться тревоге, но перед мысленным взором ясно всплыла Варвара Петровна.
Тихая, смиренная старушка с добротой в усталых глазах. Жила одна в старенькой хрущёвке на краю Симферополя, в двух крохотных комнатах. В собор приходила каждое воскресенье, медленно шаг за шагом, опираясь на трость, но ни разу не пропустила службы.
И всегда с куском колбасы и хлебом для своих подопечных дворовых кошек.
Они ведь Божьи создания, отец Александр, как-то сказала ему Варвара Петровна, когда он навещал её с причастием. Жалеть их надо, как самого ближнего.
А Таисия имя её любимицы, как у прабабки Варвары Петровны. Серенькая, пушистая, из бездомных котят, что Варвара Петровна подобрала возле мусорки, выкормила у себя. Понятливая будто знала, что жизнь ей подарена.
В последний свой визит а прошло недели три, не больше, отец Александр заметил, как Таисия не сводит внимательных глаз с хозяйки, словно не хочет ее отпускать.
Батюшка, прошептала тогда Варвара Петровна, если вдруг что Таисию, вы уж не оставьте. Она у меня особенная, умная.
Он кивнул благодарно, крепко сжал морщинистую ладонь.
Теперь Таисия лежала на холодных плитах у престола И всё встало на свои места. Внутри батюшки сгустился ледяной ком.
Служба шла словно во сне.
Лишь губы безразлично повторяли молитвы, а мысли были уже совсем в другом месте: надо идти. Сейчас.
Старушки неторопливо расходились по холодным улицам Симферополя, храня свечи и шепча молитвы в платках. Несколько раз оборачивались кошка всё лежала у престола, не шелохнувшись.
Отец Александр, а это начала одна из прихожанок, но он молча махнул руками:
Потом. Всё потом
Он снял с себя облачение, накинул простую рясу. Руки дрожали так, что пуговицы подались не сразу.
Господи, пусть бы ошибся.
Но всей кожей, всем нутром знал не ошибся.
Таисия приподняла голову, взглянула ему прямо в глаза и тихо мяукнула.
Всего один раз.
Будто бы сказала: понял? Вот и славно.
Ну что, идём, тихо произнёс батюшка, протягивая ладонь.
Кошка потянулась, лениво разомнулась и пошла к выходу. Батюшка поспешил за ней.
На улице стояла крымская сырость. Ветви деревьев голые, ветер гнал по асфальту клочья опавшей листвы. До дома Варвары Петровны минут пятнадцать неспешного хода.
Отец Александр шагал быстро, почти бежал. Таисия семенила рядом, хвост пушистый, как фонарик, хотя вида имела важный.
Всё бы успеть.
Хотя разум подсказывал: когда кошка приходит в собор и ложится у престола всё уже случилось.
Вспоминал он Варвару Петровну как сидела в кресле у окна, в стареньком шерстяном платке, как радовалась, когда он входил. Как крестилась дрожащей ладонью и принимала Святые Дары.
Батюшка, говорила она тогда, не боюсь вовсе. Жизнь честная была: муж хороший, дочка выросла, внуки где-то далеко, редко видимся. Но Господь меня не забывал. Ни разу.
И теперь не забудет, отвечал он.
Она улыбалась, но тихо добавляла:
Только одиноко всё равно. Таисия рядом, конечно да только в доме так пусто.
Тогда слова ее не резанули слух, пожалел, утешил, и только теперь понял: может быть, она прощалась.
Вот и подъезд родной облупленный, домофон не работает давно, всё как у всех. На третий этаж, шаг за шагом, перила холодные. Сердце билось не от усталости, от тревоги.
Кошка бежала впереди, остановилась у двери с облезшим номером «12». Села, уставилась на батюшку.
Отец Александр постучал раз-другой.
Тишина.
Звонок уныло трескнул на всю квартиру.
Варвара Петровна! Это батюшка Александр!
Тишина.
Отец приложился ухом внутри было слишком тихо.
Он медленно присел, посмотрел на Таисию. Кошка не отрывала взгляд от двери.
Дрожащими пальцами батюшка достал телефон и набрал участкового Сергея Михайловича, уже знавшего батюшку по приходским делам.
Сергей Михайлович, это отец Александр из собора. Помогите срочно бабушка-прихожанка не открывает. Боюсь, дверь придётся вскрывать.
Улица Гагарина, двадцать четыре. Третий этаж, квартира двенадцать.
Принято, уже еду.
Он убрал телефон, прислонился к стене. Таисия подошла, потерлась мордочкой о рясу, жалобно замурлыкала.
Умница, прошептал он. Верная ты. Меня за ней позвала.
Кошка улеглась у ног.
Сидели так минуты превращались в вечность.
Отец Александр думал о том, как редко он посещал эту одинокую женщину, как не заметил, как может быть ей тяжело и скучно было. Может, она ждала.
Прости меня, Варвара Петровна.
Через пятнадцать минут поднялся по лестнице тяжёлый шаг участкового.
Батюшка? удивился Сергей Михайлович, увидев, как тот сидит на полу.
Не отвечает. Голос дрожал.
Сейчас всё решим.
Он громко постучал:
Варвара Петровна Орлова! Полиция! Откройте!
Тишина.
Достал лом, аккуратно просунул в щель. Один рывок, другой дверь скрипнула, треснул замок. В квартиру пахнуло лекарствами, старой мебелью и настороженным покоем.
Батюшка перекрестился, вошел следом.
Прихожая была, как всегда: на вешалке стёртая синяя шаль, тапочки аккуратно стоят у порога.
В комнате кресло у окна.
Варвара Петровна сидела укрытая пледом, руки сложены на груди, лицо светлое, как восковое. Кажется, просто задремала
Господи выдохнул батюшка тихо.
Участковый проверил пульс, подавленно кивнул:
Уже дня три, а то и больше
Три дня Она была одна. Никто не заглянул. Дочка в Киеве, внуки там же, соседи заняты. Только кошка.
Таисия никуда не ушла сидела рядом. Тогда, видимо, всё поняла и побежала звать батюшку.
Знали её хорошо? участковый потрогал документы на столе.
Конечно Прихожанка моя, добрая душа.
Родных уведомить надо будет. Вы сможете?
Разумеется. Телефон дочери у меня есть.
А я скорую вызову, добавил участковый.
Батюшка подошёл к креслу, долго смотрел на спокойное лицо Варвары Петровны.
Прости меня что не пришёл раньше.
Осторожно переложил ладонь на седые волосы, перекрестил её, начал отходную тихо, одними губами.
У порога, не сводя взгляда, сидела Таисия. Смотрела на хозяйку.
И в тот миг ясно пришло осознание: в этом мире только эта кошка любила старушку по-настоящему. Сильнее дочери, что писала письма раз в месяц. Сильнее внуков, что бывали раз в год.
Таисия была с ней до последнего дня.
И даже потом пришла за помощью.
Отец Александр опустился на колени, осторожно взял кошку на руки. Таисия сразу прижалась, замурлыкала.
Всё, родная, всё Я позабочусь. Похороны по православному чину. А ты теперь со мной согласна?
Он заплакал.
Тёплые, солёные слёзы капали в серую шерсть, а он гладил кошку, понимая: настоящая любовь всегда простая, в делах, а не в словах.
Варвару Петровну отпели через три дня. Дочь приехала, вся в трауре, с покрасневшими глазами, одна. Внуков не было далеко и учёба, объяснила.
Из прихожан пришли человек двадцать, те самые бабушки. Дрожащим хором пели «Со святыми упокой».
Отец Александр вёл службу, а сам смотрел на белое лицо Варвары Петровны под украинским рушником.
Прости меня, раба Божия.
У самого гроба, на холодных камнях, клубком лежала Таисия. Её никто не мог согнать, даже дочь Варвары Петровны.
Прочь! хотела прогнать она кошку. Место тут не для неё!
Отец Александр строго остановил:
Пусть простится с хозяйкой.
На кладбище кошку тоже взяли с собой. Всю дорогу батюшка нёс её в руках.
После похорон дочь подошла:
Спасибо вам. Что нашли, что сообщили голос дрожит.
Не мне благодарить. Таисии.
Женщина посмотрела странно.
Заберите кошку. У меня ни времени, ни возможности
Конечно, кивнул он.
Женщина поспешно ушла.
Отец Александр остался стоять у свежей могилы.
Варвара Петровна Сколько таких уходят тихо, по своим квартиркам, и никому нет дела… Только кошки рядом. Да Господь.
Он обнял Таисию:
Домой пойдём?
Кошка тихо мурлыкнула.
С тех пор у алтаря собора в Симферополе всегда лежала пепельная кошка.
Ветераны прихода приносили ей угощения, гладили, шушукались:
Вот умница, святая душа
Батюшка лишь тихо улыбался.
Вечерами, перед сном, он садился в кресло у окна, брал Таисию на колени, гладил мягкую шерсть.
Кошка жмурилась, мурлыкала, а в её глазах светилась лампадка ровно, тепло, как тихая молитва.
И верилось вечная.
