Костя, ты в своём уме? Думаешь, я за деньги тебя к себе в дом приглашаю? Жаль меня тебя, так и всё.
Костя сидел в инвалидном кресле и глядел сквозь пыльные стекла на улицу. Окно палаты выходило во внутренний двор больницы, где располагался уютный сквер с ларьками и клумбами, но людей почти не было.
Зима стояла суровая, и пациенты редко выходили на прогулку. Костя был один в своей палате. За неделю до этого его сосед Юрко Тимохин был выписан домой, и с тех пор Косте стало особенно одиноко.
Тимохин был общительным, весёлым парнем, знал тысячу историй и рассказывал их, как настоящий актёр. Он и был актёром учился в театральном институте на третьем курсе.
Быть рядом с Юрко было невозможно скучать. К нему каждый день приходила мама, приносила ароматную выпечку, фрукты, сладости, которыми сосед щедро делился с Костей.
С Юрко в палате исчез какойто домашний уют, и теперь Костя чувствовал себя более одиноким, чем когдалибо.
Грустные мысли Кости прервала медсестра, вошедшая в комнату. Глядя на неё, он ощутил ещё больше тоски: вместо симпатичной молодой Даши появился вечно хмурый и, кажется, всегда недовольный Людмила Аркадовна.
За два месяца, проведённые в больнице, Костя ни разу не видел, чтобы она улыбалась. Голос её был резок, груб и неприятен.
Ну, чего ты растерялся? На постель! крикнула Людмила, держa в готовности шприц, наполненный лекарством.
Костя уныло вздохнул, покорно повернул кресло и скользнул к кровати. Людмила ловко помогла ему лечь, а затем быстро перевернула его на живот.
Снимай штаны, отдалась она командой, Костя послушно подчинился, но ничего не почувствовал. Уколы она ставила умело, и каждый раз Костя мысленно благодарил её.
Интересно, сколько ей лет? думал он, наблюдая, как медсестра сосредоточенно ищет вену на его худой руке, наверное, уже пенсионерка. Пенсия маленькая, приходится работать, поэтому и такая злая.
Наконец Людмила ввела тонкую иглу в почти незаметную вену, заставив Костю слегка морщиться.
Всё, закончили. Врач сегодня был? неожиданно спросила она, уже собираясь уходить.
Нет, ещё нет, качнул головой Костя, может, позже зайдёт
Жди. И у окна не сидй продувает, сухо, как сухарь, сказала она и вышла из палаты.
Костя хотел обидеться, но не мог: в её грубости сквозила забота. Он не знал, кто ещё может о нём позаботиться.
Костя сирота. Родители погибли, когда ему было четыре года, в пожаре, который уничтожил их сельский дом. Единственным, кому удалось выжить, стал он сам.
Огонь сожёг крышу, а мать в последний миг бросила сына через разбитое окно в снежный двор, спасая жизнь. Она успела это сделать за минуту до обрушения, но сама погибла. Костя оказался в детском доме. Родичи были, но никто из них не захотел принять его к себе.
От матери Костя унаследовал мягкий, податливый характер, мечтательность и яркозеленые глаза; от отца высокий рост, стремительный шаг и талант к математике.
Воспоминания о родителях были смутными, как кадры старого фильма: мама на деревенском празднике, размахивая ярким флагом; он сидит у отца на плечах, чувствуя летний ветерок.
Он помнил большого рыжего кота, которого звал то Муркой, то Барсиком Фотографии семьи сгорели в той же трагедии, и ничего больше не осталось.
Никто не навещал его в больнице. Когда ему исполнилось восемнадцать, государство выделило большую светлую комнату в общежитии четвёртого этажа.
Жить одному Косте нравилось, но время от времени охватывала тоска, вызывающая слёзы. Со временем он привык к одиночеству и даже нашёл в нём плюсы.
Но воспоминания о детском доме тревожили: глядя на детей с родителями на площадках, в супермаркетах, на улицах Киева, Костя чувствовал горечь и боль.
После школы он хотел поступить в университет, но не хватило баллов, поэтому пошёл в техникум. Там ему понравилось, специальность пришлась по душе.
С сокурсниками у него не сложились отношения: тихий и замкнутый, он был им неинтересен. Разговоры ограничивались учёбой. С девушками тоже было трудно: в его возрасте девушки предпочитали более решительных и разговорчивых парней.
К тому же, в восемнадцать с половиной он выглядел не старше шестнадцати. Так он стал «белой вороной» в группе, но это его не смущало.
Два месяца назад, спеша на занятия, он поскользнулся на обледеневшем тротуаре в подземном переходе и сломал обе ноги. Переломы заживали медленно и болезненно, но за последние недели состояние улучшилось.
Костя надеялся, что его скоро выпишут, но тревога не отступала: в доме, где он жил, нет лифта и пандусов. Ещё долго ему придётся передвигаться в инвалидной коляске.
После обеда к палате вошёл травматолог Роман Абрамович.
Посмотрев рентген, я рад сообщить: ваши переломы уже срастаются. Через несколько недель вы сможете ходить на милициях. Дальше лечиться будем амбулаторно, через час вам выдадут выписку. Вас кто встретит?
Костя кивнул молча.
Отлично. Сейчас позову Людмилу, она поможет собрать вещи. Будьте здоровы, Костянтин, и постарайтесь больше не приходить к нам.
Постараюсь, ответил он.
Врач подмигнул и вышел, а Костя задумался, как дальше жить. Его прервала Людмила Аркадовна.
Что ты сидишь? Выписка уже, подала ему рюкзак, лежавший под кроватью, собирайся. Нина Петровна придёт сменить постельное бельё.
Костя собрал свои вещи и заметил пристальный взгляд медсестры.
Ты зачем врачу соврал? спросила она, слегка наклонив голову.
О чём вы? удивлённо спросил Костя.
Не ври, Костя. Я знаю, что никого не придёт. Как ты домой доберёшься?
Както, пробурчал он.
Тебе ещё минимум полмесяца без ног. Как будешь жить?
Разберусь, я уже не ребёнок.
Тогда Людмила села рядом, посмотрела в его глаза.
Костя, может, не моя это обязанность, но с такими травмами тебе нужна помощь. Сам ты не справишься. Не обижайся, я говорю правду, мягко произнесла она.
Я справлюсь, ответил он.
Не справишься. Я уже год в медицине. Что ты споришь, как ребёнок? перебила её Людмила.
И что мне от вас нужно?
Можно у меня пожить, сказала она, я живу в небольшом доме за городом, лестницы две, комнату свободно. Как только встанешь на ноги, вернёшься домой. Муж давно умер, детей нет.
Костя смотрел на неё ошарашенно. Жить у чужой женщины? Он уже давно перестал верить в помощь извне.
Почему молчишь? спросила она, нахмурившись.
Это неудобно пробормотал Костя.
Хватит придуриваться, Костя. На инвалидном кресле в доме без лифта и пандусов жить трудно, отрезала она в своей обычной грубой манере, так что, поедешь ко мне?
Костя колебался. С одной стороны, жить у незнакомой было неудобно, с другой он действительно ещё не мог ходить, а Людмила казалась не такой уж чужой
Он понял, что всё это время она заботилась о нём: «помой окна, закрой их, сыр полезен, кальций тебе нужен» её советы звучали в палате каждый день.
Я согласен, наконец произнёс он, только денег нет Стипендия пока небольшая.
Людмила, с удивлённым видом, снова нахмурилась и, почти обиженно, произнесла:
Костя, ты в своём уме? Думаешь, я за деньги тебя к себе в дом приглашаю? Жаль меня тебя, так и всё.
Я просто думал начал он, но замолчал, простив её.
Я не обижаюсь. Пойдём в сестринское, посидим там, пока моя смена не закончится, приказала она, скоро я освобожусь, и поедем.
Людмила жила в маленьком аккуратном доме с узкими окнами. Внутри было две небольшие уютные комнаты, в одной из них и поселился Костя.
Первые дни он стеснялся, почти не выходил из комнаты, боясь беспокоить хозяйку.
Увидев это, старушка сказала прямо:
Хватит стыдиться. Проси, что нужно, ты не гость.
На самом деле Косте понравилось: за окнами лежали снежные сугробы, в печи трещал дровяной огонь, аромат домашней еды напоминал ему собственный дом и далёкое счастливое детство.
Прошли дни. Оставшийся инвалидный кресло заменили милициями. Настало время возвращаться в город.
После очередного визита в поликлинику Костя, слегка походя, шёл рядом с Людмилой, обсуждая планы:
Нужно сдавать экзамены, зачёты. Столько лет потеряно, просто кошмар. Учёбу я не бросаю.
Тебе хватит, сказала она, техникум не исчезнет. Сейчас ты должен отдыхать, а врач говорил снизить нагрузку на ноги!
За недели они сблизились, и Костя всё чаще ловил себя на мысли, что не хочет уезжать из этого уютного дома и от этой доброй женщины.
Для него она стала второй матерью, но он не мог признаться ей в этом, даже себе.
На следующий день он собирал вещи. Ища зарядное для телефона, он замер: у двери его комнаты стояла Людмила Аркадовна, и слёзы текли по её лицу. Костя, поддавшись неизвестному порыву, подошёл и крепко обнял её.
Останься, Костя? прошептала она сквозь слёзы, как же я без тебя буду
Он остался. Через несколько лет Людмила заняла почётное место мамы жениха за столом на свадьбе Кости, а через год приняла в родильном доме новорождённую внучку, названную в её честь.
Так Костя понял, что настоящая поддержка приходит от тех, кто готов открыть своё сердце, даже если мир кажется холодным и безнадёжным. Главное не бояться принять помощь и не отвергать тех, кто щедро делится своей добротой. Это и есть истинное богатство жизни.
