Чёрный кот по имени Николай жил на тридцатом этаже высотки на окраине Киева. Он ни разу не ступал на асфальт, не ловил запах ветра на широких проспектах и не слышал рев городских автобусов вблизи. Его мир был весь ввысь: ровные светлые стены, огромные окна, и небо, что казалось можно коснуться лапой, если вытянуться посильнее.
Он был самым настоящим домашним котом.
Но не одиноким.
С самого котёнка Николай учился понимать жизнь через холодное стекло. Следил, как в городе один за другим загорались огни как звёзды шальной созвездий, наблюдал за птицами, что пролетали где-то неприлично далеко, и мог проводить часы, свернувшись клубочком на залитом солнцем подоконнике, уверенный, что высота надёжно защищает его от всего.
Хозяин Николая, Пётр Сергеевич, работал дома и говорил редко. Любил своего кота, но эта любовь была молчаливая, обыденная, без больших эмоций. Николай частенько просиживал в одиночестве, отдыхая под лёгкое гудение далёкого города.
Пока не появился Алексей.
Алексею было сорок два года, он мыл стекла многоэтажек, его ладони были шершавые, а улыбка простая и устойчивая, выдержавшая всё, что только может выпасть человеку. Каждый вторник, словно по церковному расписанию, он опускал свою платформу вдоль фасада громадины, болтая ногами где-то в облаках и будто бы не зная страха вовсе.
В тот самый первый вторник, когда Алексей достиг окна Николая, кот как раз мирно дремал. Лёгкий, почти музыкальный скрип щётки вытащил его из сна. Поочерёдно открылись глаза и Николай увидел:
Мужчину, парящего в воздухе, как герой детских сказок.
Кот осторожно подошёл, присел у стекла, обхватил хвост лапами и, не мигая, следил, как Алексей тёр окно, напевая себе под нос что-то неразборчивое, но почему-то очень понятное Николаю.
Вдруг их взгляды встретились сквозь стекло.
Ну здравствуй, друг мой, улыбнулся Алексей.
Кот не понял слов, но понял интонацию.
В тот день Алексей не сдержался нарисовал на мыльной пене смешную, улыбчивую мордашку. Николай мгновенно прыгнул, стукнул лапой в стекло.
Алексей залился смехом.
Так и началось.
Каждый вторник, когда знакомая платформа оказывалась у тридцатого этажа, Николай был наготове. Как бы глубоко ни спал, что-то внутри настояще знало время чудес.
Он садился у окна, покачиваясь от предвкушения.
Алексей играл с ним так, будто вокруг не было ни души: чертил щёткой круги, сердечки, забавные рожицы. Николай следил внимательно, смешно хватал лапой воздух, тянулся, вставал на задние лапки с серьёзным видом настоящего охотника.
На десять минут Киев исчезал.
Для Алексея эти десять минут были якорем в бескрайнем море одиночества. Годы назад он потерял жену нелепая трагедия, после которой жизнь стала тяжёлой, пустой, механической. Кот об этом не знал, но каждую неделю спасал его.
До следующего вторника, всегда говорил Алексей на прощание.
Николай не понимал будущего. Но знал можно рассчитывать.
Но однажды Алексей не появился.
Кот ждал.
Проснулся рано, свернулся у окна, метался по квартире, тихо и коротко мяукал неспокойно, тревожно. Когда вместо привычной платформы спустилась незнакомая, сердце Николая забилось быстрее.
Он бросился к стеклу.
Но это был не Алексей.
Молодой парень, серьёзный и молчаливый. Не взглянул внутрь, не улыбнулся. Просто мыл и уходил вниз.
Николай застыл.
Потом медленно ушёл прочь, хвост тянулся по полу.
В тот день солнце по-прежнему заливало киевские улицы, но в душе кота что-то оборвалось.
Алексея не было шесть месяцев.
Это не был выбор. Это была битва.
Тяжёлая инфекция уложила его в больницу сначала на дни, потом на недели. Были ночи, когда врачи не давали надежд. Алексей смотрел в потолок, думал о простых вещах, о которых раньше и не задумывался: запах мыла, ветер на высоте двадцати метров, чёрный кот, который смотрел будто он важнее всего.
Выживу? И зачем? думал он.
Тем временем на тридцатом этаже Николай перестал ждать у окна.
Не потому, что забыл.
А потому, что научился ждать больно.
Он больше спал. Играл всё реже. Пётр Сергеевич заметил это, но объяснить не мог.
Наверное, стареет, пробормотал он как-то.
Но кот был в трауре.
Когда наконец Алексей оклемался, начальник предлагал взять отгул тот отказался:
Надо вернуться. Пусть хотя бы на день.
В тот вторник Алексей с дрожащими руками занял своё место, по привычке нервничая:
А вдруг не вспомнил? А если переехали?
Поднялся. Квартира была тихой. Николай спал, завернувшись в плотный чёрный клубок.
Алексей тихо постучал в стекло.
Тык.
Кот резко поднял голову.
Глаза раскрылись так, будто он увидел призрака.
И тогда он бросился к окну.
Уперся всем телом в стекло, закричал так звонко, что Алексей услышал сквозь толстое стекло. Потёр мордочку о стекло, замурлыкал громче, чем когда-либо.
Алексей заплакал, не в силах сдержаться.
Положил ладонь на стекло.
Кот приложил лапу в то же самое место.
Пётр Сергеевич вдруг схватил телефон, щёлкнул кадр.
Выложил в соцсети: “Через полгода мой кот нашёл своего лучшего друга”.
Фото разлетелось по всему интернету.
Тысячи людей смотрели, делились, плакали. Вспоминали всех, кого ждали сами или кто ждал их.
Николай и Алексей стали символом чего-то важного, но такого простого, что не выразишь словами.
Что любовь не нуждается в речах.
Что дружба не имеет границ между видами.
Что ни стекло, ни высота, ни время не всегда разделяют людей.
Через несколько дней Пётр Сергеевич получил личное сообщение.
Это был Алексей.
Он рассказал историю: больница, инфекция, чужая тишина.
Не знаю, смог бы встать утром, если бы не думал о том коте, признался он. Нужно было знать: меня кто-то ждёт.
Пётр Сергеевич читал, слёзы мешали видеть слова.
В ту ночь, глядя, как Николай спит, он понял, чего раньше не понимал:
Кот не ждал Алексея.
Кот его поддерживал.
Алексей продолжил мыть окна.
Николай продолжал вить гнездо на тридцатом этаже.
Каждый вторник, всего десять минут, мир замирал.
И пусть им так и не удалось коснуться по-настоящему, оба знали главное, что большинство забывает:
Для настоящей дружбы не нужна близость.
Достаточно присутствия.
Потому что есть узы, что не разорвёшь.
Ни временем.
Ни высотой.
Ни стеклом.
