Невестка устроила в доме бесконечную гулянку, а сын молчит как рыба!
— Мой Ваня позвонил, голос дрожит, чуть не плачет, — сжимает трубку Галина Петровна, суставы пальцев белеют от напряжения. — Просится к нам в Воронеж, поработать. А всё потому, что его Машка каждый день таскает в квартиру подружек, ему за компьютером ни минуты покоя не дают! У меня аж дыхание перехватило от злости.
— Ну и пустила? — интересуется соседка, доливая в чашки крепкий чай.
— Ещё бы не пустить! — голос Галины Петровны дрожит, словно натянутая струна. — Сто раз ему говорила: разберись, наконец, с женой! Толку ноль. Приехал ко мне измождённый, глаза впалые, даже поесть нормально не мог. Сел за ноутбук и до трёх ночи не отрывался. Говорит, проект срочный, дедлайн на носу.
— А дома что, работать нельзя? Невестка мешает?
— Да там не дом, а цыганский табор! — вздыхает женщина. — То её сестра нагрянет, то подружки гурьбой. Галдёж, музыка гремит — стены дрожат! Где тут сосредоточиться?
Её сын, Иван, — инженер-конструктор. Шесть лет как женат на Марье. Сначала Галина Петровна души в невестке не чаяла. Тихая, скромная, с красным дипломом бухгалтера. А когда внук Алёшка родился, свекровь и вовсе решила, что лучшей жены сыну не найти. «Золотые руки! В доме чистота, ребёнок ухожен, Ваня всегда сыт. Я за него спокойна была», — вспоминает она, и в глазах — горькая тоска.
Пока Марья сидела с ребёнком, Иван пробивался по службе. За три года дошёл до ведущего инженера, но с должностью пришла и куча новых забот. А потом всё рухнуло. «Мой мальчик, всегда такой жизнерадостный, стал как тень, — голос Галины Петровны срывается. — Думала, работа заела, ан нет — дома беда».
Как-то раз она заглянула к ним в квартиру в центре Воронежа без предупреждения. А там — будто Новый год! Гости, музыка орет, со смехом стаканы бренчат. Ваня заперся в спальне, уткнулся в экран, а внука и след простыл. Оказалось, Марья отправила Алёшку к своим родителям в пригород. Такие гулянки стали обычным делом. Каждый вечер — то подружки, то родня, пляски до утра. То именины, то «просто так». Ивану в этом бедламе работать невозможно. «Прихожу — дом перевёрнут вверх дном. Где тут мысли собрать?» — жаловался он матери.
Галина Петровна попыталась поговорить с Марьей. Та только фыркнула: «Я устала быть святой и домработницей! Пять лет без передышки — пелёнки, кастрюли, мужу угождай. Кто мне спасибо сказал? Никто! Теперь я отдыхаю по-своему, и никаких мужиков у нас не бывает. Алёша у бабушки, счастливый. Если Ване не нравится — пусть скажет мне в глаза!»
Иван заметил, что Марья изменилась, как только вышла из декрета. В будни — ангел во плоти, а в выходные — будто бес вселяется. Он бы и рад запретить эти сборища, да боится: «Взорвётся — станет только хуже». Галина Петровна в отчаянии. «Сын у меня слишком добрый, не поставит её на место, — шепчет она. — А если Марья не остановится? Вдруг сопьётся? Что тогда с семьёй будет?»
Подруги спрашивают: «А её мать не вразумит?» Галина Петровна лишь машет рукой: «Её мать считает, что всё в порядке. Мол, молодая ещё, устала, пусть гуляет, пока позволяет здоровье. Внук ей не обуза. А Ваня молчит — значит, его всё устраивает».
Галина Петровна не знает, что делать. Видит, как сын мучается, как семья трещит по швам. Иван не может работать дома, а Марья, кажется, и не собирается возвращаться к прежней жизни. «Так нельзя! — бросает свекровь. — Если так пойдёт — разведутся, и внук без отца останется!»
Как бы вы поступили на её месте? Как помочь сыну, не разрушив семью? Было ли у вас подобное? Делитесь советами — дело серьёзное.
