Говорили, что Лидия глухая с детства. Говорили это с такой уверенностью, будто если достаточно раз повторять станет правдой. В селе эта фраза была приговором: не слышит, не понимает, не считается. Для многих Лидия не человек, а немой груз, который только и надо, что перекладывать с места на место.
И её тётя, Наталья Ивановна, всячески напоминала об этом окружающим.
Утро выдалось лютым, ветер пронизывал до костей, небо низкое и тяжёлое сулило метель. Наталья Ивановна повела Лидию на центральную площадь, где торговцы ставили лотки и крестьяне торговались за каждый рубль, будто бедность часть пейзажа.
Посреди шумной сутолоки Наталья Ивановна выкрикнула:
Кому нужна работница? Мало ест, не жалуется и не засоряет уши болтовнёй.
Взгляды устремились на Лидию. Она сжала пальцы в изношенной шали, опустив голову и замерла. Этот обряд ей знаком: выставят, обсмеют, приклеят табличку.
Она глухая, повторила тётя, указывая на племянницу. С детства. Но за стирку, уборку, кухню сгодится. Главное не отвечает на слова.
Раздался сухой смех, жёсткий, неприятный. Лидия не шелохнулась. Она усвоила: молчание лучшая защита. Но каждое слово врезалось ей в душу остро, словно лезвие.
Потому что Лидия всё слышала.
Она никогда не была глухой.
Когда Лидии было семь, после гибели родителей, Наталья Ивановна отвела её к сельскому врачу. Лидия помнила запах спирта, голос доктора, который сказал: «Оглушение от жара не случилось». Но тётя надавила ей на плечо и прошептала на ухо:
Если заговоришь, никто тебя не захочет. Так будет лучше для нас обеих.
И Лидия замолчала:
сначала от страха,
потом по привычке,
а в итоге потому что молчание её спасало.
Так её нашёл Артём Петрович.
Артём приехал за семенами и инструментами. Молчаливый, с уединённым хозяйством подальше от людского глаза, с тяжёлой судьбой за плечами. У местных то уважение, то недоверие: один уж много лет живёт, семью потерял, о прошлом не говорит.
Он укладывал мешки пшеницы, когда услышал крики на площади.
Обернулся.
Увидел Наталью Ивановну с её презрительными жестами.
Увидел угрюмую девушку, на которую уставились зеваки.
Что-то внутри перевернулось.
То была не жалость.
То была злость.
Сколько? спросил Артём, подходя.
Наталья Ивановна оживилась.
Пятьсот гривен.
Двести.
Четыреста. Я её с детства растила!
Артём отсчитал триста гривен и протянул.
Либо сейчас, либо никак.
Тётя помедлила, схватила деньги:
Пусть будет по-вашему. Только не жалуйтесь потом. Она глухая.
Артём молча кивнул.
Глянул на Лидию и знаком предложил идти за ним.
Впервые за долгое время Лидия подняла глаза.
И замерла.
В его взгляде не было ни насмешки, ни жалости. Только уважение взгляд, который говорит: «Я тебя вижу».
Они поехали к хозяйству. Артём укутал девушку плотным шерстяным платком. Сквозь заволакивающий снег Лидия с опаской оглянулась. Наталья Ивановна считала деньги, даже не взглянув в их сторону.
Дорога шла молча. Лидия слушала его размеренное дыхание, поскрипывание дров, свист ветра.
В доме топилась печь, на столе дымился суп.
Артём указал на стул:
Здесь ты в безопасности, сказал он, не зная, что Лидия слышит его слова ясно.
У неё в груди защемило что-то новое.
За ужином, нарушая молчание, Артём произнёс:
Ты не бойся. Я не принуждаю. Захочешь утром сам отвезу обратно в село.
Лидия опустила взгляд.
И впервые за многие годы тихо ответила:
Спасибо.
Это слово будто ударило в тишину.
Артём медленно поднял голову.
…Что?
Лидия вздрогнула.
Я не глухая, еле слышно сказала она. Никогда не была.
Повисла тишина.
Артём не закричал, не рассердился. Просто долго смотрел.
С каких это пор ты все слышишь? наконец спросил.
Всю жизнь.
Лидия рассказала ему всё: угрозы, страх, годы унижения.
Думала, сейчас оттолкнёт.
Но Артём лишь подошёл к печи, подбросил дров.
Значит, теперь будем по-правильному, сказал он. Никому тебя не заткнуть.
Дни шли. Лидия работала по хозяйству, но Артём не обращался с ней как с вещью. Учил грамоте, записывать доходы, помогал торговаться на рынке.
Слух о них расходился по округе.
И вот явилась Наталья Ивановна.
Верните её! Обманула меня, никогда глухой не была!
Артём спокойно ответил:
Я знаю. Теперь и все вокруг знают.
За его спиной встали участковый, врач и двое торговцев они тоже слышали… и слушали.
Лидия шагнула вперёд:
Теперь я сама за себя скажу, уверенно произнесла она.
Наталья Ивановна побледнела.
Суд был недолгим.
Издевательства доказаны.
Угрозы признаны.
Опеку Наталья Ивановна потеряла. И честь свою тоже.
Шли месяцы. Дело в хозяйстве ладилось. Лидия ходила по рынку с гордо поднятой головой. Когда она говорила слушали все.
Однажды вечером, когда солнце садилось за лес, Артём посмотрел на неё:
Я ведь тебя не покупал. Я тебя выбрал.
Лидия улыбнулась:
А я выбрала остаться.
Годы спустя кто-то сказал на местной скамейке:
Знаешь, та самая Лидия, про которую говорили «глухая»… Она всех лучше слушала.
И впервые в этой истории не было боли.
