ПРО КУПЛЕННУЮ «ГЛУХУЮ» ДЕВУШКУ, КОТОРУЮ ВСЕ ОТВЕРГЛИ НО ОНА СЛЫШАЛА КАЖДОЕ СЛОВО
Говорили, что Любовь была глухой с детства. Говорили с такой уверенностью, как будто, если повторять это достаточно часто, так и будет. В селе та фраза была почти как приговор: не слышит, не понимает, не человек. Для большинства сельчан Любовь была не человеком даже, а какой-то живой поклажей, которую нужно просто куда-то пристроить.
И тётя Варвара не стеснялась всем об этом напоминать.
Утром мороз кусал без всякой дипломатии. Облака висели так низко, что казалось зацепишься шапкой. Варвара потащила Любовь на сельскую площадь, где торговцы уже раскладывали товар, а крестьяне спорили, будто бедность им хобби.
Варвара встала посередине людских толп и звонко крикнула:
Кому нужна девка в дом? Ест мало, не скулит, уши вам не прожужжит.
Все уставились на Любовь. Она опустила голову, спрятала пальцы в стареньком платке и замерла. Этот ритуал был ей знаком выставить напоказ, посмешить, прилепить клеймо, как ярлык на корове.
Глухая! добавила Варвара, тыча пальцем. С самого малого возраста. Но руки у неё работают: и стирает, и варит, и убирает. И самое удобное никогда не возразит!
Послышались сухие насмешки этак нарочно, в лицо. Любовь не двигалась. Она знала: молчание для неё единственный щит. Но внутри каждое слово врезалось остро и больно, как заточка.
Потому что Любовь слышала.
Она никогда глухой не была.
Когда умерли родители, Варвара потащила её к местному фельдшеру. У Любови в голове до сих пор стоял запах аптечных настоек и голос доктора: мол, уши целы, всё в порядке. Но на выходе Варвара сильно сжала ей руку и прошипела:
Если рот откроешь никто тебя не возьмёт. Нам с тобой так удобнее.
Любовь замолчала.
Сперва от страха.
Потом по привычке.
В итоге потому, что тишина спасала ей жизнь.
И тут появился Павел.
Павел заехал в село за картошкой и гвоздями. Был он неразговорчив, больше любил свои грядки, чем сплетни односельчан. Некоторые уважали его, другие сторонились. Один жил после своей беды, семьи уже нет, а разговоров о прошлом не любил.
Он как раз увязывал мешки, когда услышал выкрики Варвары.
Оглянулся. Увидел Варвару лицо кривится от презрения, увидел и Любовь таща голову, окружена зеваками.
Внутри у него что-то перекувырнулось.
Это не жалость была.
Это злость.
Сколько хочешь? спросил Павел, подходя.
Варвара хлопнула ресницами и даже улыбнулась.
Пятьсот гривен.
Двести.
Триста пятьдесят! Я ж её с кладбища взяла, не из лесу.
Павел отсчитал триста гривен и протянул.
Либо так, либо ищи другого дурака.
Варвара секунду поколебалась и сгребла деньги в платок.
Договорились! Только потом не жалуйся, глухая она, как тетеря.
Павел не стал спорить.
Поманил Любовь идти за ним.
И тут, впервые, она подняла глаза.
И застыла.
В глазах Павла не было ни насмешки, ни жалости. Было нечто, чего она давно не видела: уважение. Взгляд говорил я тебя вижу.
Любовь залезла в телегу. Павел набросил ей на плечи старый тулуп. Они тронулись, сзади Варвара шуршала купюрами, даже не махнув на прощание.
Дорогою пошёл снег. Павел вёл телегу молча. Любовь украдкой наблюдала за ним: спокойное дыхание, скрип колес, ветер в сугробах.
В доме уже горела печка, а на плите булькала уха.
Павел молча кивнул на табуретку.
Здесь ты в безопасности, сказал он, даже не подозревая, что она всё прекрасно слышит.
В груди Любови громко и странно стукнуло.
Во время ужина Павел вдруг заговорил:
Бояться не надо. Ничего не заставлю. Захочешь утром обратно отвезу.
Любовь опустила глаза.
И впервые за много лет ответила:
Спасибо.
Это прозвучало, как гром среди ясного неба.
Павел медленно поднял голову.
Что?
Любовь сглотнула. Вся затряслась.
Я не глухая, еле слышно выдавила она. Никогда не была.
Тишина стояла такая, что мышь бы услышал.
Павел не выгнал, не заорал. Просто долго смотрел.
Сколько лет умеешь слышать? наконец спросил он.
Всегда.
Она рассказала всё: про шантаж, про страх, про годы унижения.
Когда закончила, ждала что отвергнет.
А Павел только подложил дров в печь.
Теперь всё по-другому будет, спокойно сказал он. Здесь никто рот не затыкает.
Дни шли. Любовь работала на хозяйстве, но Павел ни разу не ставил себя хозяином. Учился с ней считать, читать, купаться на базаре.
А вокруг в селе поползли слухи.
Пока не вернулась Варвара.
Я за ней! заявила она. Обманула меня, не глухая!
Павел спокойно посмотрел ей в глаза.
Мне уже всё известно. Теперь и другим тоже.
За ним явились участковый, доктор и два торговца, что тоже знали, как слушать и слышать.
Любовь сама вышла вперёд.
Я и сама могу за себя слово сказать, уверенно произнесла она.
Варвара побледнела.
Суд был быстрым: угрозы доказаны, издевательства тоже.
Варвара лишилась попечительства. И осталась притчей во языцех.
Прошло несколько месяцев: у Павла хозяйство только разрослось, Любовь больше не прятала взгляд. В лавке её слушали, на базаре даже замолкали.
Однажды вечером, когда солнце тонуло за оврагом, Павел посмотрел на неё:
Я тебя не покупал, сказал он. Я тебя выбрал.
Любовь улыбнулась.
А я выбрала остаться.
Годы спустя, в том же селе, кто-то сказал:
Знаешь, эта глухая, что все сторонились она в итоге всех лучше слышит.
Впервые от этих слов никому не стало больно.
