Лавочка во дворе
Виктор Степанович выходит во двор ближе к часу дня. Давит в висках вчера доел остатки оливье, а сегодня с утра снял ёлку, убрал игрушки в коробки. В квартире пусто и слишком тихо. Он натягивает шапку, прячет телефон в карман и, привычно держась за перила, спускается вниз.
Январское солнце уже немного припекает, но двор будто замер: очищены дорожки, нетронутые белые сугробы, ни души вокруг. Виктор Степанович стряхивает снег с лавочки у второго подъезда. Снежная крупа сыплется с досок. Здесь всегда хорошо думается, особенно когда никого нет посидеть пять минут и вернуться обратно.
Не мешаю? раздаётся мужской голос.
Виктор Степанович поворачивает голову. Мужчина лет пятидесяти пяти, высокий, в тёмно-синей куртке. Лицо кажется смутно знакомым.
Присаживайтесь, лавка большая, отвечает он, подвигаясь. Из какой вы квартиры?
Сорок третья, второй этаж. Недавно переехал, три недели как. Михаил.
Виктор Степанович, автоматически протягивает руку. Добро пожаловать, у нас тут уголок тихий.
Михаил достаёт пачку сигарет.
Можно?
Кури на здоровье.
Виктор Степанович не прикасался к сигаретам лет десять, но запах табака неожиданно возвращает его в времена редакции многотиражки, где он проработал большую жизнь. В нос словно снова вцепился этот запах, и его почти тянет вдохнуть глубже но он сразу отводит мысль.
Вы давно здесь? спрашивает Михаил.
С восемьдесят седьмого. Тогда новострой всё только сдали.
А я здесь рядом работал, в Доме культуры Металлистов. Звукорежиссёром был.
У Виктора Степановича по спине бегут мурашки:
У Валерия Захаровича?
Да-да, верно! А вы откуда его знаете?
Я писал о нём очерк. В восемьдесят девятом юбилейный концерт делали. Помните, когда «Август» приезжал?
Как не помнить! Я тот концерт до сих пор по минутам помню! в улыбке Михаила что-то мальчишеское. Колонка тогда стояла огромная, питание чудило
Беседа льётся легко. Вспоминаются фамилии, случаи и весёлые, и печальные. Виктор Степанович вдруг ловит себя на мысли, что давно пора бы идти, но новый сюжет всплывает сам: артисты, аппаратура, закулисье.
Он уже разучился болтать часами. Последние годы в редакции только авралы, а на пенсии замкнулся ещё сильнее. Сам убеждал себя: так спокойнее ни к кому не привязан, в себя ушёл. Но сейчас на душе будто лёд растекался.
Слушайте, Михаил тушит третью сигарету, у меня и дома всё это осталось афиши, фото, даже кассеты с концертов. Сам писал, интересно послушать?
Зачем мне это? пронеслось у Виктора Степановича. Надо будет ходить, встречаться, вдруг этот новый сосед начнёт как друг по двору а он так привык к своему режиму. Да и что я там нового увижу?
Можно взглянуть, говорит он наконец. Когда вам удобно?
Да хоть завтра. Часов в пять, я к этому времени с работы возвращаюсь.
Давайте, Виктор Степанович достаёт мобильный, открывает контакты. Запишите мой номер, если планы поменяются позвонимся.
Вечером он долго ворочается, вспоминая разговор, заново прокручивает знакомые детали. Несколько раз берёт телефон отменить встречу, придумать оправдание. Но не отменяет.
Утром звонит телефон. На экране высвечивается: «Михаил, сосед».
Вы точно не передумали? в голосе слышится робость.
Нет, отвечает Виктор Степанович. К пяти буду.
